Она вскрикнула, когда Теон толкнулся сильнее, его пальцы впились в ее бедра.

— Дыши, красавица, — выдавил он. — Я почти вошел. Отвлекай ее, Лука.

— Я справляюсь, — парировал тот. — Ты лучше себя в узде держи. Ну и как там?

— Так, блядь, тесно, — прохрипел Теон. Лука видел, как он вошел до конца.

Тесса была напряжена, ее костяшки пальцев побелели.

— Дыши, малышка, — настаивал Лука, наклоняясь, чтобы прикусить ее челюсть, плечо, руку. Все что угодно, лишь бы отвлечь ее, пока она привыкает к новым ощущениям. Он понял, что она «поплыла в удовольствии », когда ее бедра начали двигаться навстречу его руке, а пальцы продолжали терзать ее клитор.

Он взглянул на Теона и коротко кивнул. Тот немного отстранился и снова толкнулся внутрь.

И она застонала.

Это был греховный, темный, жаждущий стон.

— Вот так, малышка, — похвалил Лука, ускоряя движение пальцев. — Как ты себя чувствуешь?

— Это… боги, — прохрипела она, когда Теон снова оттянулся и вошел. — Да-а.

Они дали ей мгновение привыкнуть и освоиться, а затем Лука прошептал:

— Мы еще не закончили.

— Это… это слишком, — выдавила она, пока Теон продолжал двигаться.

— Ты справишься. Ты примешь это, — ответил он, наклоняясь для еще одного жесткого поцелуя.

Затем он помог ей встать на колени, чтобы Теон мог сменить позицию и лечь на спину, не выходя из нее. Она ахнула, ее руки судорожно искали опору, пока Теон припал ртом к ее шее, посасывая и покусывая кожу.

А Лука отстранился, любуясь ими. Они выглядели непристойно и прекрасно. Ее спина прижата к груди Теона. Ее голова на его плече, а его ступни раздвигают ее ноги еще шире, чтобы Лука видел все.

— Я помню, как загорелись твои глаза при мысли о том, что мы оба возьмем тебя сразу, красавица, — мрачно прошептал Теон ей на ухо. — Тебе уже нравится чувствовать меня глубоко внутри. Тебе понравится чувствовать нас обоих.

Его ладонь легла ей на живот, надавливая и заставляя таз опуститься ниже. Ее голова откинулась назад. Лука сжал свой член, поглаживая его и наблюдая за ними. Он никогда не был против того, чтобы просто смотреть, но не сегодня.

Он пододвинулся ближе, вставая на колени между их ног и проводя пальцами по ее набухшему центру.

— Чья ты, Тесса? — мрачно потребовал он.

— Ваша, — выдохнула она, пока Теон ласкал ее шею языком.

— Насколько сильно?

— Вся. Я доверяю вам, — прохрипела она на резком выдохе. — Просто… пожалуйста.

— Глубокий вдох, Тесса, — уговаривал Теон, пока Лука подавался вперед. — Думаешь, сейчас тесно? Погоди.

— О боги! — вскрикнула она, когда Лука вошел в нее, заставляя себя двигаться медленно.

Его самообладание было натянуто так же сильно, как у Теона. Они никогда не делали этого раньше. Не одновременно. И, святое дерьмо, он не был готов к тому, насколько охеренно это будет.

Он видел испарину на ее лбу и блеск на груди, когда вошел еще немного. Он чувствовал член Теона, отделенный от его собственного лишь тонкой преградой плоти. Чувствовал, как ее мышцы спазмируют, сжимая обоих мужчин. Он чувствовал каждую гребанную мелочь.

Теон шептал ей на ухо грязные похвалы, она колотила ладонями по простыням, по нему самому, царапая кожу в попытках найти, во что вонзить ногти.

— Ты так добра к нам, Тесса, — говорил Теон. — Мы тебя не заслуживаем, ты же знаешь? Но ты нам нужна. Мы — твои. Так и должно быть. Мы втроем — и весь мир.

Она неистово кивала, но ее сила так и не проявилась. Ни разу она не попросила остановиться. Ни разу не оттолкнула их.

— Ты ведь примешь нас обоих до конца, искусительница? — прохрипел Лука и вошел на всю глубину.

Все трое замерли.

Не слышно было ничего, кроме их тяжелого дыхания. Их грудные клетки вздымались и опускались вразнобой. Теон и Лука встретились взглядами, потому что —святое дерьмо . Они планировали это. Обсуждали, каково это — обладать ею вот так, вдвоем. Но реальность не шла ни в какое сравнение с их самыми грязными фантазиями. Даже близко.

— Ты готова, Тесса? — спросил Теон, убирая волосы с ее лба.

И несмотря на все, что они делали с ней сейчас, что-то в ее взгляде смягчилось от этого прикосновения. От его заботы. Она потянулась назад, закинув руку ему за шею, а другую протянула Луке. Он склонил голову, позволяя ей притянуть себя для поцелуя, и сделал пробный толчок бедрами.

Она застонала ему в губы, подстегивая его. Его толчки становились жестче, она переводила дыхание от поцелуя Луки к поцелую Теона и обратно. Именно так все и должно было быть. Что-то первобытное и темное. Что-то яростное и священное. Принадлежащее только им. То, что они каким-то чудом обрели, несмотря на все, что было против них.

Тесса металась, Теон крепко прижимал ее к себе, позволяя Луке брать свое.

— Отдайся ему, Тесса, — приказал Теон. — Это наше.

Она качнула головой, впиваясь ногтями в его руки. Теон мрачно хмыкнул у ее кожи.