— Вылижи меня, Ной, — умоляю я. — Попробуй меня на вкус. Возьми меня. Вылижи мою киску. Пожалуйста, Ной. Заставь меня кончить. Мне нужно кончить.

Кто я? Кто эта женщина, умоляющая о таких вещах? Кто эта женщина, которая покорно позволяет этому мужчине связывать себя и быть беспомощной?

Она мне нравится.

Она смелая и бесстрашная – такой, какой я была раньше. Я чувствую, как молодая, голодная, уверенная в себе, яростно сексуальная Морган Уилер поднимается из глубин моего существа, словно Кракен из старинных легенд, и я приветствую ее.

— Хочешь кончить?

— Да!

Его язык порхает по моему клитору одним быстрым круговым движением, и я взрываюсь. Мои ступни подтягиваются к ягодицам, и я выгибаюсь, извиваясь, вдавливая пятки в пол. Я кричу, корчась и содрогаясь; та штука – хоккейная клюшка, я думаю, – держит мои ноги раздвинутыми, как бы сильно я ни билась в путах.

И именно в этот момент я обнаруживаю, что Ной только начал.

Глава 16

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

——————————

НОЙ

Боже, эта женщина заводится просто с полоборота.

— Морган, ты чертовски вкусная, — выдыхаю я ей прямо в кожу, и она всхлипывает, подаваясь бедрами навстречу. — Обожаю, когда ты кричишь для меня.

Я провожу языком по ее клитору снизу вверх, и она резко выгибается, прижимаясь к моему рту. Она двигает руками, пытаясь дотянуться до меня, и весь журнальный столик с грохотом едет вперед – к счастью, это массивный, тяжелый дубовый предмет мебели, и ей попросту не хватает веса и сил, чтобы сдвинуть его далеко.

— НОЙ! — кричит она сквозь стиснутые зубы, а затем открывает рот, судорожно хватая воздух, тяжело дыша и поскуливая.

Двигая языком из стороны в сторону, я ввожу палец в ее узкое, влажное, пульсирующее лоно, затем второй. Боже, она такая мокрая, такая узкая, горячая и скользкая. Я нежно трахаю ее пальцами, медленно лаская языком клитор, – и уже через несколько секунд она снова выгибается, прижимаясь к моему рту, борясь с путами на лодыжках, крича и всхлипывая, когда оргазм сотрясает ее тело.

Ее грудь подпрыгивает, когда она извивается подо мной, и я замедляю движение пальцев, ускоряя язык, а затем сравниваю темп, когда она отрывается от пола с открытым в беззвучном, прерывистом крике ртом. Я удерживаю ее на этом пике безжалостным натиском губ и пальцев – не жестче и не быстрее, а ровно в том же темпе. Ее задница опускается на пол, когда проходит первая волна, и я даю ей передышку, чтобы отдышаться.

А затем снова подвожу ее к краю, облизываю, дразню и сосу ее клитор, погружая пальцы внутрь, и, боже мой, все, о чем я могу думать, – это как войти в нее, прижать к себе ее мягкие обнаженные изгибы и держать, пока она рассыпается на части в моих объятиях.

И снова Морган кончает за считанные секунды, еще мощнее, чем в прошлый раз.

Еще одна короткая пауза, передышка, чтобы перевести дух и, возможно, подумать, что я сдался.

Требуется чуть больше времени, чтобы довести ее до третьей разрядки, и когда это происходит, она едва может кричать – настолько она задыхается и изнемогает.

Я едва касаюсь ее языком на пути к четвертому разу, когда она дергается, извиваясь и пытаясь отстраниться.

— Ной! О боже, Ной. Я… я больше не выдержу.

— Выдержишь. Еще разок, милая. Подари мне еще один, Морган. — Я жадно пожираю ее, орудуя языком и уверенно двигая пальцами.

Она бьется и дергается, задыхается и дрожит, но никак не может сорваться в пропасть, поэтому я меняю тактику – начинаю действовать медленно, нежно, лениво. Я не тороплюсь, подводя ее к этому пику.

Сколько прошло? Минуты, как минимум. Пять? Десять? Какая разница. Ее тело начинает медленно извиваться, покрытое испариной и дрожащее, пока я вылизываю и посасываю ее упругий маленький клитор. Ее грудь вздымается, бедра приподнимаются, а узкий канал сжимается вокруг моих неспешно скользящих пальцев.

Проходит еще несколько минут, у меня устает челюсть и пальцы, но я хочу получить этот последний раз. Я хочу, чтобы она окончательно потеряла рассудок ради меня. Наконец, я чувствую, как она приближается к грани, слышу это в ее прерывистом всхлипе, чувствую в том, как она отчаянно вжимается в мой рот, ее бедра дрожат, когда она насаживается на мое лицо, а затем кричит так, что вот-вот сорвет голос.

— НОЙ! — вопит Морган. Слезы текут по ее щекам, все ее тело напрягается, как натянутая струна, ноги дергаются, пытаясь разорвать шелковые путы на лодыжках, грудь вздымается к небу, голова запрокидывается, а киска сжимается вокруг моих пальцев так сильно, что я едва могу их туда просунуть. Она не дышит, не кричит, просто полностью растворяется в пароксизме экстаза.