Ной прикладывает холодный твердый предмет к моей лодыжке и завязывает тугой узел, и теперь я полностью связана для него. Мои руки связаны над головой, привязаны, как я полагаю, к кофейному столику. Ноги разведены в стороны, и что-то холодное и твердое не дает мне сдвинуть их вместе. Теперь, как бы я ни вырывалась и ни извивалась, я не могу сдвинуть ноги.

— Ох.

— О боже.

— Ной?

Горячее дыхание обдает мое лоно. Я дергаюсь, но не могу сомкнуть ноги.

— Ной, о боже, Ной. Подожди, подожди.

Его дыхание тут же исчезает, а его руки ложатся на мои лодыжки.

— Ты все контролируешь, Морган.

— Я… — Мои зубы стучат друг о друга, и я борюсь за то, чтобы сделать глубокий вдох. — Не… не развязывай меня. Продолжай… продолжай.

— Как пожелаешь.

В моей голове крутится с десяток цитат из «Принцессы-невесты», но я не могу произнести ни одну из них – только не тогда, когда он целует меня то тут, то там.

Лодыжка. Икра. Колено. Бедро. Таз. Живот. Грудь. Сосок. Горло. Рот.

Снова сосок.

Лижет, дразнит, пробует на вкус. Сосет. Поглаживает. Расплющивает в посасывающем рту. Прикусывает зубами.

Затем его губы снова оказываются у меня на животе, и впервые за долгое время я не думаю о дряблой, морщинистой коже, а чувствую только его губы и дыхание, только жар его поцелуев, только возбуждение, пронзающее меня, и не могу сомкнуть ноги, потому что они разведены в стороны и Ной видит каждую складочку и морщинку на моем теле.

Когда я в последний раз делала стрижку? Не могу вспомнить. У меня там сейчас заросли в стиле порно семидесятых? О черт, я не помню.

— Ной?

— Поговори со мной, милая.

— Я не помню, приводила ли я там все в порядок.

Его смех… удивленный и возбужденный.

— Да. В течение последней недели или двух, я полагаю. — Его губы касаются моей правой бедренной кости, затем скользят ниже, по коже чуть ниже пупка, а потом еще ниже…

Он целует мой лобок. Нежную шелковистую кожу между бедром, паховой складкой и половыми губами. Его щетина трется о мою щетину.

— Я не ожидала…

Его язык проводит по тому самому месту, которого только что коснулась щетина, по нежной складке прямо у входа в мою киску, и я судорожно вдыхаю, потрясенно и пронзительно.

— Морган?

— Ч-что?

— Все идеально. Ты идеальна.

— Мне следовало побриться для тебя.

— Ты женщина, Морган, а не ребенок. Мне нравится именно… так. — Его язык проводит по тому же месту с другой стороны. Я ахаю, вздрагиваю, дергаюсь, но не могу сомкнуть бедра, могу лишь тщетно натягивать путы.

Теперь его губы касаются меня там, где только что был язык. С левой стороны, с правой стороны. Я чувствую, как из меня сочится желание. С раздвинутыми ногами я чувствую свой собственный запах даже отсюда.

Я слышу, как Ной глубоко вдыхает.

— Тебе ведь это нравится, не так ли? — бормочет он. — В глубине души тебе это нравится. На самом деле тебе больше не страшно, правда, Морган?

— Я…

Кончик его языка призрачно-легко скользит вверх по моей щелочке, и я вскрикиваю, выгибая спину, когда внезапное, незнакомое ощущение выбивает из меня весь воздух.

На мгновение я слишком ошеломлена, чтобы бояться – и тут я понимаю… я не боюсь.

Эта ломота – это желание.

Эта нервозность – предвкушение.

Единственный голос, который я слышу, – его, требующий ответов: — Как тебе это, Морган?

— Я… я…

Еще один медленный, плавный и глубокий толчок его языка по моему промежности, размазывающий мою влагу по коже, и Ной рычит – в этом мужском рычании безошибочно угадывается эротическое желание.

— О… черт, — всхлипываю я, чувствуя, как сжимается горло, скручивает живот и дрожат ноги. — Ной?

Еще один медленный толчок.

— Поговори со мной, милая.

— О боже.

Толчок. Толчок. Толчок. Каждый – медленное, намеренное скольжение, неторопливое, голодное и дразнящее.

— Ты чертовски вкусная, Морган. — Его руки скользят вверх по моим бедрам.

Его пальцы надавливают на мои половые губы и раздвигают их. Я вскрикиваю от этого ощущения, чувствуя, как мои соки стекают по телу, чувствуя его взгляд на своей коже, чувствуя себя открытой и такой, такой уязвимой.

— Эта киска, Морган. — Его язык вонзается в меня, проникая внутрь моих складочек. — Идеальная. Такая сексуальная. Я хочу съесть тебя, Морган. Я хочу вылизать эту сладкую тугую влажную киску, пока ты больше не сможешь этого выносить.

— О… черт, — стону я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как дрожат мои бедра, сжимается живот и по телу разливается жар, когда его язык проникает в меня, слизывая мои соки, а затем скользит вверх, с неожиданной жадностью надавливая на клитор. — О боже, Ной! О боже, о боже, о-о, о-о-о мой боже… Ной!

— Тебе приятно? — рычит он, бросая слова прямо в мое лоно.

— Да! — кричу я.

— Скажи мне, каково это, Морган.

— Так хорошо.

— Хочешь еще?

— Да!

— Чего ты хочешь?