Я должен признаться, что жаждал её тела и позволил себе взять его, что делал с ней вещи, которых никогда не должен был делать, вещи, которые нарушили пятую заповедь во всех возможных смыслах. Полное очищение от этих грехов, вероятно, никогда не будет возможным, и именно это знание приняло решение за меня. Когда всё закончится, и она будет в безопасности, я попрошу директора АБМ о деактивации. Это единственный чистый финал, который у меня остался.

Я надеюсь, она не спросит меня о чём-то, что заставит рассказать о моём плане, потому что, если она спросит — я отвечу, а если отвечу — она может попытаться отговорить меня, а я не уверен, что достаточно силён, чтобы отказать ей.

К счастью, она поворачивается к алтарю.

— Нет смысла откладывать неизбежное, — говорит она. Она оглядывается на меня через плечо. — Я сделаю всё возможное, чтобы пройти тест. Конечно, я буду отвечать правдиво. — Она делает паузу. — Но правда — штука хитрая.

Она опускается на колени и придвигает к себе пергамент.

Я стою позади неё, тело напряжено, сенсоры начеку, готовый подхватить её, если она упадёт.

Перо парит в воздухе, окунается в чернильницу, а затем прижимается кончиком к пергаменту. Мои глаза расширяются, когда оно начинает писать само по себе. На данном этапе магия не должна меня удивлять. Я только что спала в идеально сохранившейся средневековой спальне и ела еду, которой уже несколько веков. Честно говоря, мне не терпится покончить со всем этим и вернуться в реальный мир.

Перо заканчивает писать и падает рядом с пергаментом. Я наклоняюсь вперёд и читаю слова вслух.

Зачем ты ищешь богатство?

Я поднимаю взгляд на Кастиена и вижу, что он полностью сосредоточен на мне, готовый вмешаться, если потребуется.

— Что ж, это лёгкий вопрос, — говорю я.

— Не относись к этому легкомысленно, — отвечает он. — Когда я исповедуюсь, запущенная программа заставляет меня копать глубоко. Она не позволяет мне лгать, даже самому себе.

— Конечно. Звучит просто, но, может, это не так. Дай подумать.

Я поворачиваюсь обратно к алтарю и смотрю на вопрос. Зачем я ищу богатство? Очевидные ответы выстраиваются в моём сознании в аккуратный список. Я ищу его, чтобы мы с мамой больше не были бедными. Чтобы выплатить долг за колледж, который меня душит, погасить кредит, взятый на оплату услуг АБМ, чтобы я могла открыть практику, о которой мечтала. Я могла бы ответить любой из этих причин, и это было бы правдой.

Но это не было бы истиной.

Я ёрзаю на коленопреклонённой платформе, перенося вес. Колени уже болят. Мне нужно думать серьёзнее. Магия этого места не примет поверхностную чушь. Если протокол исповеди Кастиена заставляет его копать глубоко, значит, и меня это заставит сделать то же самое.

Зачем я на самом деле ищу богатство? Чтобы быть богатой и навсегда перестать беспокоиться о деньгах. Я могла бы купить дом, может, два. Один для себя, другой для мамы, чтобы ей больше не пришлось жить в той тесной квартире. Я могла бы использовать состояние Холлоуэев, чтобы восстановить родовое богатство, которое мои предки растратили за века глупости и коррупции.

Всё это правда. Каждая из этих вещей — то, чего я хочу.

Но хотеть чего-то — это не то же самое, что искать этого. Когда ты стремишься к чему-то так сильно, когда рискуешь ради этого жизнью, всегда есть нечто более глубокое. Я знаю это по своему обучению. Я годами изучала человеческую мотивацию. Когда кто-то делает что-то действительно трудное, что может его убить, это потому, что он хочет что-то доказать. Кому-то другому или самому себе.

Я впиваюсь ногтями в бёдра, заземляясь в физических ощущениях. Мне нужно применить собственные методы к самой себе, содрать слои и добраться до мотивации в самой сердцевине, скрытой под всеми практическими причинами.

Что мне нужно доказать? И кому?

Ответы начинают приходить, и они не из приятных.

Я думаю обо всех людях в своей жизни, которые говорили мне сдаться. Мой куратор в колледже, который сказал, что психология — благородная сфера, но мне стоит рассмотреть что-то более прибыльное. Мой бывший парень, который сказал, что я трачу время впустую, пытаясь помочь людям, которые не хотят помощи. Наши и без того натянутые отношения после этого долго не продержались. Члены семьи, которые шептали, что мне стоит оставить сейф в покое, что я умру или стану калекой, как и все те, кто был до меня. И моя мама, которая так много раз умоляла меня сдаться, что я сбилась со счета.

Люди, которым я была небезразлична. Люди, которые хотели, чтобы я была в безопасности, оставалась благоразумной, умерила свои ожидания и смирилась с обычной жизнью. Я ненавидела ту, кем была рядом с ними. Я ненавидела человека, которым они хотели меня видеть. Кого-то поменьше, кто принимает ограничения и не высовывается. Того, кто играет наверняка и никогда не тянется к чему-то необыкновенному.