— Вот именно таких речей я и опасаюсь.

Глава 10. Проклятие четвёртой невесты. Часть 2

Михаил Борисович Черкасов был ровно из тех мужчин, которых матери любят ставить дочерям в пример, доказывая, что судьба всё-таки бывает справедлива. В свои тридцать два года он был высок и светловолос, с правильными чертами лица, спокойными серыми глазами и безупречными манерами. Он не носил вызывающе дорогих украшений, не злоупотреблял духами, не говорил слишком громко и, войдя в комнату, прежде всего поинтересовался, как Вера держится после недавней утраты.

Будь он убийцей трёх невест, это было бы почти оскорбительно банально.

Александра пришла вместе с ним. Их сопровождала ещё одна женщина.

— Моя тётушка по отцу, княгиня Евдокия Борисовна Черкасова, — представил Михаил.

Княгине было лет семьдесят. Невысокая, сухощавая, с пронзительными чёрными глазами, она опиралась на палку с серебряной рукоятью. Евдокия Борисовна внимательно оглядела Веру и произнесла:

— Значит, вы решили возродить заведение Аграфены Львовны.

— Вы её знали?

— К несчастью.

Прасковья в углу тихо фыркнула. Евдокия Борисовна услышала.

— А вы всё ещё здесь, Прасковья?

— Как видите, ваше сиятельство.

— Удивительная стойкость.

— Взаимно.

Вера едва удержалась от улыбки.

— Прошу садиться.

Михаил помог Александре снять накидку и бережно коснулся её плеча. Девушка ответила слабой улыбкой, но Вера сразу заметила другое: Александра невольно отстранилась, когда он поправил ей выбившуюся прядь. Страх уже поселился между ними без приглашения.

— Я понимаю, что Сашеньку напугали, — сказал Михаил. — И не осуждаю её. История действительно… необычная.

— «Необычная» — довольно мягко сказано для истории о трёх умерших невестах.

Он принял замечание спокойно.

— Если желаете, я расскажу обо всех.

— Желаю.

Первая, Анна Кострова, жила в соседнем имении. Они с Михаилом знали друг друга с детства и обручились, когда обоим было по двадцать два. За месяц до свадьбы Анна упала с лошади на охоте и сломала шею.

Четыре года спустя Михаил обручился с Марией Поливановой. Через две недели после объявления о помолвке Мария слегла с сильной горячкой. Врач диагностировал воспаление лёгких. На пятый день она умерла.

Третья, Ольга Бельская, была дочерью отставного генерала. В прошлом году она утонула в пруду усадьбы Черкасовых во время летнего праздника. Никто не видел, как она оказалась в воде.

— Вы были поблизости во всех трёх случаях? — спросила Вера.

Михаил заметно напрягся.

— При первой — да. Когда умерла вторая, я находился в Петербурге. Ольгу… я вытащил из воды сам.

Евдокия Борисовна резко ударила наконечником палки о пол.

— Достаточно.

Вера повернулась к ней — и увидела нить: серебряная паутинка тянулась от груди старой княгини к Александре, яркая, натянутая, почти такая же сильная, как вчера между Мещерским и Софьей.

Евдокия Борисовна заметила её взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Вы смотрите на меня так, будто собираетесь оценить мои зубы.

— Простите.

Вера перевела взгляд на Михаила. Между ним и Александрой серебра не было вовсе. Но нить ведь не означала любовь — это она уже знала. Люди могли любить друг друга и без судьбоносного вмешательства.

А вот Евдокия Борисовна и Александра были связаны. Почему?

Первая версия пришла мгновенно — и выглядела чересчур очевидной: Евдокия Борисовна станет причиной смерти четвёртой невесты. Вера заставила себя не задерживать взгляд на княгине.

— Кто лечил Марию Поливанову?

— Наш семейный доктор, Сергей Львович Баранов, — ответил Михаил. — Он оказался поблизости.

— Он же осматривал Ольгу после смерти?

— Да.

— А Анну?

Михаил задумался.

— Да, тоже он. Сергей Львович служит нашей семье более двадцати лет.

Один и тот же врач был связан со всеми тремя историями — с первой пока лишь предположительно. Наконец-то первое настоящее совпадение.

— Я хочу с ним поговорить.

Михаил нахмурился.

— Вы подозреваете Баранова?

— Пока я никого не подозреваю. Я лишь исхожу из одного факта: три молодые женщины умерли перед свадьбой с вами.

— Вы говорите об этом удивительно спокойно.

Вера смягчила голос:

— Михаил Борисович, если вы хотите правду, вам придётся терпеть неприятные вопросы.

Александра сказала:

— Я хочу.

Он посмотрел на неё.

— Саша…

— Я хочу правду.

Михаил медленно кивнул.

— Хорошо.

Евдокия Борисовна поднялась.

— Я же считаю всё это нелепостью.

Она подошла к Александре и вдруг крепко взяла её за руку. Нить вспыхнула серебром.

— Деточка, если у вас есть хоть крупица здравого смысла, уезжайте к матери.

В комнате все замерли. Михаил побледнел.

— Тётушка!

— Что?

— Вы прекрасно знаете…