Я бы сказала ей, как мне жаль, что ее мама умерла. Я бы сказала ей, что люблю ее несмотря ни на что. Мой отец, о, мой отец, он не справится без нее. Он любил ее больше всего на свете.

Я почувствовала руку на своей спине, а затем тяжесть тела Вандера, пристроившегося рядом со мной.

— Мне так жаль, Эйсира.

Я свернулась калачиком вокруг своего розового одеяла — того самого, что она сшила для меня, — и зарыдала еще сильнее. Я больше никогда не увижу ее, чтобы сказать, что стала ассасином. Не увижу ее улыбку и не услышу голос. Мне казалось, что я не могу дышать, и я села, пытаясь глотнуть воздуха. Крепкие ладони легли мне на плечи. Моя нижняя губа дрожала, когда я посмотрела на него.

Он нежно провел большими пальцами по моим щекам.

— Никакие мои слова не заставят тебя чувствовать себя лучше, но я здесь, и ты мне не безразлична.

Я сломалась и уткнулась в его грудь, закричав прямо в нее. Я почувствовала, как он вздрогнул, и его руки сжались вокруг меня сильнее.

— Мне так жаль. — Он уложил нас обоих на мою кровать и мягко погладил меня по волосам. — Мы все равно пойдем навестить твою семью, как я и обещал. Нам просто нужно подождать несколько недель, чтобы командир Эйс ничего не заподозрила. Если мы уйдем слишком рано, кто-нибудь это заметит.

Я хотела уйти прямо сейчас, к черту Лигу и командира Эйс, но пока на земле лежал снег, лучше было подождать. Нас могли легко выследить до самого дома.

Спустя некоторое время после того, как я перестала плакать, я провалилась в сон. Мне снилось, как отец и брат копают ее могилу, как ребенок, завернутый в белое, лежит у нее на руках, и я проснулась в панике. Вандер все еще был рядом, все так же прижимаясь ко мне, чтобы разделить мою скорбь.

Глава 19

К дню игры моя печаль сменилась гневом. Я злилась, что меня не было рядом, чтобы попрощаться, злилась на жизнь за то, что она снова оказалась настолько жестокой. Единственное, за что я была благодарна, — это за то, что их убил не вампир. Я знала: когда придет время спать, слезы вернутся, но сейчас я использую свою ярость как топливо и выиграю эту игру сегодня ночью. И если моя команда на этот раз не выложится по полной, им от меня сильно достанется.

Вандер рассказал мне, кто такой Дрейвин Нокс; один из высокопоставленных советников королей вампиров, свирепый убийца, дэйуокер и тот самый, кто забрал сестру Вандера. Он исчез на два года — и вот теперь объявился. Тлеющая ярость в глазах Вандера пугала, когда он описывал то, что творил этот вампир. Он отчаянно рвался отправиться за ним, но нам приходилось ждать приказа.

Я должна была выиграть эту игру не только для себя, но и для него. В моей голове звучала речь командира Эйс: «Для победившей команды наградой станет не только выходной день в городе, но и привилегии сопровождать группу, выбранную для ликвидации командира Ноктурнуса Дрейвина Нокса и его проклятого батальона. Этот способный ходить под солнцем вампир — чистейшее зло, унесшее жизни многих из нас. Многих ассасинов точно таких же, как и вы. Он умрет, и его каменная пыль развеется по ветру, а вы поможете это сделать».

Ликующие возгласы учеников до сих пор отдавались эхом в моих ушах, отчего по коже бегали мурашки.

В прошлый раз мы были Командой Вампиров и должны были охранять заложников, теперь же, будучи Командой Ассасинов, мы обязаны их спасти. Одно было на нашей стороне — островки нерастаявшего снега. По ним будет проще выследить противников. Речи Вандера и Фэлкон уже взвинтили нашу команду, наполнив гордостью, азартом и готовностью к мести.

Я надела своё чёрное пальто на меху, дополнительные носки и штаны потеплее. В чистом ночном небе сверкали звезды. Без облачного покрова температура упала до предела. Мороз даже обжигал горло, если вдохнуть слишком глубоко. Я-то думала, что мы миновали эту часть зимы и пришла весна, но мать-природа оказалась капризной.

Моя покалеченная рука ныла и заскорузла на таком холоде, и это меня бесило.

Сапоги хрустели по промерзшей земле. Мы с командой уже пробрались через город. Библиотека Эттердама — ориентир границы территории вампиров — была уже на виду. Тэйвин шел рядом со мной, бросая обеспокоенные взгляды чаще, чем следовало. Накануне я рассказала ему и Селин о матери и брате, и с тех пор он обращался со мной подчеркнуто бережно.

— Ты не нервничаешь из-за того, что Бист может выкинуть в этой игре? — спросил он. — Он притих, но в его глазах все тот же сучий оскал.

Я пожала плечами. У этого ублюдка всегда был сучий оскал в глазах. Мне было уже плевать. Наша вражда казалась такой ничтожной. Его угроза после порки все еще тлела на задворках моего сознания, но он так и не попытался привести ее в исполнение.

— Нет, я о нем давно не думала.

— Может, плети на глазах у всей Лиги действительно изменили его. Меня бы изменили.

— Изменили к худшему, — пробормотала я.

— С чего ты взяла?