Когда я уходил, меж книжных стеллажей стояла все та же тишина, что и при моем приходе. Но, проходя мимо таблички с именем Виллингстада, я заметил приставную лестницу, прислоненную к стене. Почему я не обратил на нее внимания, когда только вошел? Она не походила на обычную стремянку: металлическая, с перилами по обеим сторонам — точь-в-точь пожарная лестница. Да, именно ею она и была: точно такую же я видел, когда Фрэнк показывал мне пожарную часть. Я посмотрел вверх, мимо лестницы и книжных шкафов, на свисающие с потолка лампы. Выше светильников стоял такой мрак, что верхние ступени и полки почти растворялись в темноте.

Различим был лишь ряд поблескивающих желтых корешков.

Я заколебался. Показалось мне или я и вправду совсем недавно видел очень похожий книжный корешок?

Я покачал лестницу, проверяя, надежно ли она стоит.

Вполне надежно. Издалека донесся чих. Что плохого, если я просто проверю?

Я поставил ногу на нижнюю перекладину, глубоко перевел дух и начал подниматься.

Я боюсь высоты. Я боюсь темноты. Я боюсь воды. Я боюсь огня. И я боюсь телефонов. Но больше всего я боюсь самого страха. Нет, не того страха, какой бывает, когда сидишь, прижавшись к отцу, и смотришь фильм про зомби. Я боюсь до одури перепугаться, когда что-то пойдет непоправимо не так — вроде сломавшегося в замке ключа или охваченного пламенем коридора между спальней и входной дверью; боюсь так безнадежно увязнуть в этом страхе, что уже никогда не найду выход наружу.

И все же я продолжал лезть наверх, ступенька за ступенькой, не глядя вниз. Поднявшись выше светильников к желтым корешкам, я понял, что догадка подтвердилась.

Телефонные справочники.

По книге на каждый год, слева направо — всего двенадцать томов. Я вытянул самый старый справочник и быстро спустился вниз: теперь высота уже вовсе не казалась такой пугающей. Скрестив ноги, я уселся прямо на темный паркет и открыл букву «J». И повел пальцем вниз по странице.

*Йохансен. Йонсен. Йонассон...*

Сердце у меня оборвалось. А затем заколотилось вновь — тяжело и часто, пока я вел пальцем вправо вдоль строчки.

*Иму. Дорога Зеркального леса[1], 1, Баллантайн. 290-3386.*

Глава 6

Когда я подошел к женщине за стойкой в полицейском участке, она сказала, что шериф Макклелланд занят в переговорной, но я могу присесть и подождать. Сидя на стуле, я слышал голоса и видел движение за перегородками из матового стекла — там, где еще вчера сам разговаривал с шерифом. Я посмотрел в окно, на стоянку между полицейским участком и пожарной частью, на машину-монстра, которую приметил еще когда только подходил к зданию: броскую, старомодную тачку из тех, чьи снимки вечно пестрели в автомобильных журналах Фрэнка. Должно быть, там я ее и видел, потому что в ней чудилось что-то странно знакомое. Женщина за стойкой зашла в переговорную, и вскоре они с шерифом Макклелландом торопливо вышли оттуда.

— А вот и ты! — широко улыбнулся Макклелланд, будто мой визит был и желанным, и не вполне неожиданным. — Опередил нас, Ричард, я как раз собирался позвать тебя побеседовать. Идем за мной.

Я успел заглянуть в переговорную и увидел со спины мужчину в черном костюме с еще более черными волосами: он стоял, глядя в окно. Затем я пошел вслед за Макклелландом в кабинет.

Он придвинул стул от стены к столу, заваленному высокими стопками бумаг, и предложил мне сесть.

— Какао, Ричард?

Я покачал головой.

— Уверен? Маргарет варит замечательное...

— Уверен, — сказал я.

— Замечательно. — Макклелланд пристально посмотрел на меня. — Тогда перейдем сразу к делу и покончим с этим. Он сел за стол. Я сидел намного ниже, и из-за стопок бумаг мы не могли встретиться взглядами.

— Что у тебя на уме, Ричард? — Голос его был мягким, как масло.

Я вытащил телефонную книгу, которую нес под курткой, и положил перед ним.

Макклелланд продолжал смотреть на меня, а не на телефонную книгу. Казалось, он разочарован.

— Там, где загнут уголок, — сказал я, показывая пальцем. — Йонассон.

Он открыл книгу.

— Иму Йонассон, — прочитал он.

— Видите?

— Ну и что с того? — Макклелланд посмотрел на меня. — Иму Йонассон — давняя городская история, такая же старая, как эта телефонная книга, и к исчезновению Тома он не имеет никакого отношения. От маслянистой мягкости не осталось и следа: теперь в его голосе звенел металл.

— Имеет. Я же вам говорил...

— Я помню, что ты говорил, Ричард. Но телефонные трубки не едят людей, ясно? — Он указал на окно. — Поисковые отряды искали его всю ночь, и мне, и родителям Тома, и всем в Баллантайне прямо сейчас нужно лишь одно: чтобы ты рассказал все, что знаешь о том, что случилось с Томом.

— Я уже все сказал, вы меня не слушаете.