Фрэнк и Дженни были добрыми. Слишком добрыми, как сказали бы некоторые. Взять хотя бы прошлое лето, когда я только-только переехал сюда и подпалил высокую сухую траву перед заброшенной лесопилкой. Не подоспей дядя с пятью соседями так быстро, одному богу известно, чем бы все кончилось. Разумеется, для Фрэнка это был двойной позор, ведь он руководил пожарной частью. И все равно меня не отругали и не наказали — напротив, принялись утешать, решив, наверное, что я сам не свой от пережитого. А потом, после ужина, последовало точно такое же покашливание, как сейчас, и пара невнятных замечаний о том, что со спичками играть нельзя. Фрэнк был начальником пожарной охраны, а Дженни учила младшие классы, и я понятия не имею, как им вообще удавалось поддерживать хоть какую-то дисциплину. Если, конечно, удавалось. Фрэнк снова прочистил горло — явно не знал, с чего начать. И я решил облегчить ему задачу.

— Я не вру, — сказал я. — Тома сожрал телефон.

Тишина. Фрэнк бросил на Дженни обреченный взгляд, словно пасуя ей мяч.

— Милый, — тихо и ласково произнесла Дженни. — Там ведь не нашли никаких улик.

— Нет, нашли! Они нашли на земле следы от моих каблуков!

— От Тома — ничего, — сказал Фрэнк. — Совсем ничего.

— Телефон проглотил все целиком. — Я, разумеется, и сам понимал, как безумно это звучит. Но что еще мне оставалось сказать? Что телефон не пожирал Тома?

— Что сказал шериф? — спросил я.

Дженни и Фрэнк снова переглянулись.

— Он считает, что ты в шоке, — сказал Фрэнк.

На это мне нечего было возразить. Наверное, я и вправду был в шоке: тело онемело, во рту пересохло, в горле саднило. Будто хотелось разрыдаться, но внутри стоял заслон, не пускавший слезы наружу.

Мы доехали до холма, где стояла телефонная будка. Я ожидал увидеть море огней и толпы поисковиков, но она просто высилась в темноте — пустая и заброшенная, как всегда.

— Но шериф же обещал, что они будут искать Тома! — воскликнул я.

— Они и ищут, — ответил Фрэнк. — Внизу, у реки.

— У реки? Почему?

— Потому что кто-то видел, как вы с Томом направлялись в лес, к мосту. Шериф сказал, что на его вопрос, спускались ли вы к реке, ты ответил «нет». Зачем ты так сказал?

Я стиснул зубы и уставился в окно, провожая взглядом исчезающую в темноте телефонную будку. Шериф словом не обмолвился, что нас кто-то видел. Может, он и сам узнал об этом уже после разговора со мной. К тому же он без конца повторял, что это не официальный допрос. Вот я и решил, что вовсе не обязан выкладывать ему абсолютно все — во всяком случае, то, что к делу не относилось: ни про украденную фигурку Люка Скайуокера, ни про то, что Том пошел против запрета родителей. Друзей не сдают. Но теперь нас все равно вывели на чистую воду.

— Мы просто немного постояли на мосту, — сказал я.

Фрэнк щелкнул поворотником и съехал на обочину. Он повернулся ко мне. В темноте я едва различал его лицо, но понимал: теперь все принимает серьезный оборот. Во всяком случае, для меня — ведь Тома уже сожрали.

— Ричард?

— Да, Фрэнк?

Он терпеть не мог, когда я называл его по имени, но иногда — как сейчас — я просто ничего не мог с собой поделать.

— Нам пришлось напомнить шерифу Макклелланду, что ты несовершеннолетний, и пригрозить адвокатом, чтобы он тебя отпустил. Он хотел оставить тебя на ночь для допроса. Он считает, что у реки что-то произошло. И что именно поэтому ты врешь.

Я собирался было возразить и сказать, что не вру, но тут понял: они уже поймали меня на лжи.

— Так что же произошло у реки? — спросил Фрэнк.

— Ничего, — сказал я. — Мы смотрели на воду.

— С моста?

— Да.

— Я слышал, мальчишки любят балансировать на перилах.

— Правда? — сказал я. — Ну так здесь особо и заняться больше нечем.

Я продолжал смотреть в темноту. С наступлением осени меня больше всего поразило, до чего же здесь темно. В городе всегда было светло, а тут можно часами таращиться в черную ночь, где нет абсолютно ничего. То есть, ясное дело, что-то там есть, но поневоле кажется, будто все вокруг затянуто этой странной темной массой.

— Ричард, — произнесла Дженни очень, очень тихо. — Том упал в воду?

— Нет, Дженни, — ответил я, передразнивая ее ласковый тон. — Том не падал в воду. Мы можем поехать домой? Мне завтра в школу.

Плечи Фрэнка поднялись и опали; я видел, что он готовится что-то сказать.

— Шериф Макклелланд считает, что это мог быть несчастный случай: ты толкнул Тома, чувствуешь свою вину и поэтому врешь.

Я тяжело вздохнул, стукнулся затылком о спинку сиденья и закрыл глаза. Но перед глазами стояло лишь то, как телефон пожирает щеку Тома, поэтому пришлось снова их открыть.

— Я не вру, — сказал я. — Насчет реки я соврал только потому, что Тому нельзя было туда ходить.

— По словам Макклелланда, есть доказательство, что ты врешь и кое о чем еще.

— А? О чем?

Фрэнк сказал мне.

— Это он врет! — сказал я. — Поехали назад, я могу доказать!

—

Когда Фрэнк съехал на обочину, свет фар озарил телефонную будку и деревья на опушке леса — казалось, мимо них несутся огромные призрачные тени. Едва машина затормозила, как я выскочил наружу и побежал к телефонной будке.

— Осторожнее! — крикнула вслед Дженни. Не то чтобы я думал, будто она мне поверила, но ее жизненным правилом, казалось, было то, что осторожность никогда не бывает лишней.