Я подошел к рабочим и задал пару ничего не значащих вопросов, вроде как из чистого любопытства, и они охотно ответили. Вечером, лежа на койках, я изложил близнецам свой замысел.

— Каждый из нас прячется в мусорном мешке внутри бака, — повторил Виктор.

— Именно, — сказал я. — Мы закатим два бака на кухню и выгребем часть мусора, чтобы освободить место для вас. Вы залезаете в мешки, я завязываю их и выкатываю баки обратно во двор. В мешках я проделаю дырки, чтобы вы могли дышать. И главное: не вздумайте шуметь, когда рухнете в кузов, потому что рабочие стоят рядом и смотрят.

Я услышал скрип койки: оба синхронно кивнули.

— Дальше мусоровоз едет собирать отходы в Эванс, — продолжал я. — Эванс в тридцати километрах отсюда, там никто не заподозрит, что вы сбежали из «Роррима». Оттуда уже можно спокойно ловить попутку или садиться на автобус.

После короткой паузы койка снова скрипнула.

— Это будет через семь дней, — раздался после долгой паузы голос Виктора.

— Верно.

— У тебя было четыре.

— Четыре дня на то, чтобы придумать план, а не на сам побег.

— Четыре. Семь дней — это долго.

— Что ж, если убьете меня, некому будет завязать мешки.

Снова повисла долгая пауза. А затем раздался странный звук, какого я прежде никогда не слышал. Он донесся сразу с обоих верхних ярусов — смесь фырканья, тяжелого дыхания и звука, похожего на скрип несмазанных дверных петель. Лишь спустя мгновение до меня дошло, что близнецы смеются.

—

В то воскресенье ко мне неожиданно приехала гостья. Карен.

Нам разрешили посидеть в столовой; перед ней на столе лежал тот самый знакомый блокнотик. По своему обыкновению, она больше расспрашивала обо мне, чем рассказывала о себе. Спросила, как я себя чувствую, как коротаю время, какие здесь люди, какая еда, кровати, какие книги я читаю. Она записывала мои ответы о том, каково это — сидеть под замком, что мне снится по ночам, почему, по моему мнению, мне никто не верит. По-прежнему ли я помню все случившееся точно так же: что Тома сожрал телефон, а Толстяк превратился в насекомое.

— Зачем ты все это записываешь? — спросил я.

— Я хочу попытаться раскрыть тайну Иму Йонассона, — прошептала Карен, подавшись вперед и оглядевшись по сторонам, словно кто-то мог подслушивать нас в пустой столовой.

— Зачем?

Она с удивлением посмотрела на меня, прежде чем ответить.

— Затем, что если мы найдем его, это поможет тебе, Ричард. И мне. Всем нам.

— Всем?

— Да.

— Почему?

— Потому что я думаю, что он может быть опасен, если мы ничего не предпримем.

— Что ты имеешь в виду?

— Миссис Циммер кое-что нам недоговорила про Иму Йонассона, — еще сильнее понизила голос Карен.

— И что же?

— Его упекли в лечебницу вовсе не за то, что он пил крысиную кровь, дурно пах или украл велосипед. Он поджег дом своих родителей.

— Что?

— Они оба сгорели заживо.

— Это правда?

— Я прочитала об этом в краеведческом альманахе, — кивнула Карен, заколола страницу блокнота розовой заколкой для волос и захлопнула его. — Не о самом Иму, но там говорилось о пожаре, в котором погибли двое. И теперь я думаю, что он вернулся в Баллантайн.

— Я же говорил! — воскликнул я и тут же осекся, заметив, что на нас косится «руководитель занятий». — Я же говорил, что видел мужчину в том доме в Зеркальном лесу.

— Ты не можешь знать наверняка, был ли это Иму Йонассон, Ричард.

— Могу, я... — Я не знал, как ей объяснить, и просто выпалил. — Я узнал его.

— Как? — уставилась на меня Карен широко распахнутыми глазами.

— Не знаю. — Я прижал ладонь ко лбу — тот пылал. — Я просто понял, что уже видел где-то это лицо, — прошептал я.

— Ты не заболел? — встревоженно спросила Карен.

— Нет, просто слишком много всего навалилось.

Снаружи донесся автомобильный гудок.

— У меня тоже, — вздохнула Карен. — Похоже, меня ждут.

— Кто еще? — Я был настолько ошеломлен ее приездом, что даже не подумал о том, как она сюда добралась.

— Оскар, — ответила она с мимолетной улыбкой, убирая блокнот в сумку.

— Оскар? Ему же нет шестнадцати, он не умеет водить.

— Мы не в городе, Ричард, у нас на такие вещи смотрят сквозь пальцы. Оскару уже исполнилось пятнадцать, и у него есть ученические права.

— Ну надо же. И в Хьюм он тебя тоже может свозить?

— В Хьюм?

— В кино. На те старые фильмы, которые ты любишь. — Я готов был прикусить язык, но было поздно. Впрочем, я почувствовал искреннее облегчение, когда она покачала головой. Интересно, как ей удалось уговорить Оскара помочь ей навестить меня? Наверное, он рассудил: если она все равно поедет, уж лучше он будет рядом и присмотрит за ней. Карен поднялась из-за стола.