Нахмурившись, я тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Я больше не была нищей. Я была просто временно на мели, а между этими понятиями есть колоссальная разница. С другой стороны, детство в беспросветной нищете кое-чему меня всё-таки научило — как плохим вещам вроде магазинных краж, так и хорошим: например, как перебиваться с хлеба на воду, пока бате не придет следующее пособие по инвалидности.

Вариант со шоплифтингом я обдумывала всего секунду. Ну, может, две. Вместо этого я сгребла копеечные дорожные наборы гигиены по доллару за штуку, нашла упаковку из двух трусов, которые, я точно знала, будут нещадно врезаться мне в задницу — но эй, доллар девяносто девять за обе пары! — а потом откопала спортивные штаны и футболку, которые не переживут и трех стирок, но я надеялась, что дольше они мне и не понадобятся.

Когда я подошла к кассам, Наоми и Кайл уже стояли в очереди на расчет. Я без малейшего понятия не имела, как они умудрились управиться за такое короткое время, но их тележка была забита под завязку: снеки, напитки, куча разной одежды и курток, спортивные сумки, огромный чемодан и прочие предметы повседневной необходимости вроде веревки, пластиковых стяжек и армированного скотча.

Я пристроилась в очередь через несколько касс от них, строго наказывая себе не комплексовать из-за того, как сиротливо смотрится моя корзинка. Через пару секунд кто-то встал прямо за мной, и я не смогла сдержать улыбку, услышав тихое:

— Привет, ЗиЭм.

— Привет, ЗиБи, — отозвалась я. — Как сам, в порядке?

— Пять из пяти. — Он заглянул через мое плечо прямо в корзину. — Всё взяла, что нужно?

Ложь уже готова была сорваться с моего языка, но я сглотнула её и покачала головой.

— Не смогла снять деньги в банкомате, — призналась я, силой подавляя накатившую волну стыда. Черт возьми, стряхнуть с себя этих старых призраков прошлого оказалось куда сложнее, чем я думала. — Взяла зубную щетку, дезодорант и сменную одежду, но на этом всё.

Он слегка боднул своим плечом мое.

— Для начала этого ведь хватит, верно? — спросил он, и я кивнула. — Завтра в течение дня мы стопудово сделаем остановку. Я тебя подстрахую и помогу с деньгами.

— Конечно. Спасибо. В смысле, я уверена, что это какой-то компьютерный сбой или типа того, — поспешила добавить я. Пусть я и знала, что Филипп не станет меня судить или смотреть свысока, мне совсем не хотелось добавлять «не умеет обращаться с деньгами» к списку моих очевидных недостатков. — Позвоню в банк утром и со всем разберусь.

Мы закончили со всеми делами и загрузили вещи в машину. У Наоми хватило ума купить пару мягких подушек, и я ни капли не обломалась взять одну, когда она мне её предложила. Я втиснула её между собой и дверью и вздохнула с относительным комфортом, пока Кайл снова выводил нас на трассу, возвращаясь на межштатную магистраль.

Что за безумный, мать его, выдался денек. И вот она я — еду прямиком в Нью-Йорк. Волнительно и страшно, хотя минут через десять всё это сменилось монотонностью. Поскольку была глубокая ночь, пейзаж за окном оставлял желать лучшего. Темная магистраль, свет фар и габаритных огней, дорожные указатели, съезды с заправками и ресторанчиками, сияющими как рождественские елки, а затем — снова темная магистраль.

Я поправила подушку, закрыла глаза и позволила гулу шин убаюкать меня перед сном.

***

Громкий голос Филиппа вырвал меня из странного сна о том, как я выиграла в лотерею, а потом была вынуждена прятаться на полке для перманентной завивки в магазине косметики, потому что за мной гонялась толпа шестируких страховых агентов.

— Не следующий съезд. Тормози сейчас же!

Я открыла глаза и села, хлопая ресницами, чтобы сфокусировать взгляд. Филипп подался вперед и говорил с Кайлом, его лицо было искажено тревогой.

— Что случилось? — Я высунулась в окно, но увидела лишь всё тот же чертов ночной недо-пейзаж. Гравий зашуршал под шинами, когда Кайл свернул на обочину, и его обеспокоенные глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.

Филипп резко распахнул дверцу с безопасной от трафика стороны машины, затем повернулся ко мне и с силой нажал на кнопку фиксатора моего ремня безопасности. Я едва успела подумать: «О нет, только не опять», как он схватил меня за запястье и выволок наружу. Я вскрикнула от боли, когда споткнулась и проехалась коленями по гравию.

— Твою же мать, Филипп! Перестань!

Он замер, и на долю секунды я подумала, что он послушается, но он просто крутанулся назад, чтобы сцапать с пола один из маленьких сумок-холодильников с мозгами. Как только пакет оказался у него, он поднял меня на ноги и трусцой припустил к дорожному ограждению и лесу за ним. Я вцепилась в его предплечье, чтобы удержать равновесие, и попыталась упереться каблуками, но при моих несчастных ста фунтах веса у меня не было ни единого шанса его притормозить.