Я замедлила шаг, дойдя до конца подъездной дорожки Рэнди. Ворота, наверное, не закрывались уже лет двадцать; они висели криво, покрытые ржавчиной, опираясь на забор из колючей проволоки. Рядом с огромным дубом высился ветхий гараж из гофрированного железа, который держался исключительно на ржавчине и честном слове. Из-за желтой лампы-отпугивателя насекомых над воротами гаража невозможно было разобрать цвета трех стоявших перед ним машин-полуфабрикатов, ждавших ремонта. Свет внутри трейлера и слабое буханье музыки подсказывали, что Рэнди дома, и, скорее всего, в зоне, свободной от Кэрол Энн, поскольку у двери был припаркован только его «Чарджер». Он страсть как не любил брать на себя обязанность подвозить кого-то к их машине утром.

«Он меня ждет», — напомнила я себе. Он не настолько туп, чтобы держать Кэрол Энн здесь, зная, что я собираюсь заскочить. Рэнди, может, и не против посмотреть на махач двух баб в баре, но вот устраивать драму у себя дома он очень не любил.

Я поднялась по трем ступенькам и постучала. Через несколько секунд он открыл дверь и уставился на меня через противомоскитную сетку:

— Что с тобой стряслось?

— Проблемы с машиной, — ответила я, не сводя глаз с его лица, чтобы не опускать взгляд и не созерцать этот «офигительно сексуальный» вид его старых, застиранных белых трусов-слипов — единственной одежды, которая была на нем в данный момент. И, зная Рэнди, я даже не могла списать это на какую-то жалкую попытку подкатить ко мне. Для него это было совершенно обычным делом — прийти домой и раздеться до трусов.

Он толкнул сетчатую дверь:

— Заходи, приведи себя в порядок.

— Спасибо. — Я шагнула внутрь и осмотрелась. За тот год, что меня здесь не было, мало что изменилось. Игровую приставку обновили, да кресло-реклайнер выглядело новеньким, но всё остальное было знакомым до боли, прямо как родной дом. В воздухе висел запах шмали, сигарет и беконного жира. На тумбе рядом с большим телевизором красовался бонг, а в пепельнице на журнальном столике валялись остатки пары косяков.

— Мне просто нужна мокрая тряпка, — сказала я ему, глядя на свои джинсы и футболку — мокрые и грязные после того, как мне пришлось поваляться на болоте. — Не уверена, что сильно поможет, но попытаться стоит.

— Без проблем. — Он шагнул на кухню, вытащил из ящика тряпку, намочил её, отжал и протянул мне. — А где твоя машина? — спросил он, пока я принималась оттирать грязь с коленей.

— Застряла или сломалась?

— Ну, в общем, моя машина припаркована в квартале от «Безумной коровы», потому что сегодня днем я не смогла её завести. — Я попыталась отмыть самые крупные куски грязи, но в итоге забила на въевшиеся пятна. — Но сегодня ночью я была в другой машине, которая типа как застряла. — Вздохнув, я мазнула тряпкой по футболке. — Собственно, поэтому я и хотела с тобой поговорить. Мне нужно одолжить машину.

У Рэнди не было никакого образования, кроме средней школы, но дураком он не был.

— То есть ты ради этого притащилась в «Пиларс»? — На его лице промелькнула обида. — Чисто чтобы выкрутить у меня тачку?

— Ага. — Я вздохнула. Черт. Теперь я чувствовала себя последней тварью. — Извини, что ввела тебя в заблуждение. Пара моих друзей попали в реально глубокую задницу, и мне, э-э, нужна машина, которую никак нельзя будет со мной связать. — Я встретилась с ним взглядом. — Я знаю, что мы расстались далеко не на дружеской ноте, но я… надеюсь, ты меня еще не возненавидел.

Он потянулся за пачкой сигарет:

— Ну не хрена себе расклады.

Скривившись, я прополоскала тряпку и положила её на стойку.

— Мне жаль. Если хочешь, чтобы я ушла, я уйду.

Рэнди прикурил сигарету и затянулся:

— Что это за друзья твои? И в какую такую задницу они попали?

— Не уверена, что ты поверишь, если я расскажу.

Он взял со стойки заляпанную кофейную кружку и стряхнул в неё пепел.

— А ты попробуй, расскажи.

Я замерла на месте, прикидывая варианты, возможную ложь и то, какими крупицами правды я могу поделиться. Как ни странно, я даже соскучилась по простоте своей прошлой жизни. Никаких тебе великих тайн, способных разрушить чужие судьбы. Простые цели.

«Точнее, вообще никаких целей», — напомнила я себе. Желание получить от жизни больше требовало пахоты, но оно того стоило.

— Ты не должен никому говорить, — произнесла я наконец.

Его брови сошлись у переносицы.

— Черт. Во что ты опять вляпалась?

— Поклянись мне, что не повторишь ни единого слова из того, что услышишь сегодня ночью, — потребовала я. — Вот реально, ни одной блядской живой душе. Я не преувеличиваю, от этого буквально зависит моя жизнь.

Он сделал еще одну затяжку, а затем протянул сигарету мне:

— Ты же знаешь, я умею держать язык за зубами.

Я взяла сигарету и задумалась на пару секунд. При всех его многочисленных недостатках, треплом он никогда не был и секреты хранить умел.

Что ж, сейчас будет весело. Я затянулась, даже не парясь о том, что никотин сожрет часть ресурсов мозга.