- Это лучшая идея, которую я слышал за весь день, - ответил Бэнкс. - Но начальство послало нас сюда, чтобы следить за умниками. Так что мы будем следить. Но будем следить внимательно. Больше никакой водки, понятно?

МакКелли грустно улыбнулся.

- Понял и принял к сведению, сэр.

* * *

МакКелли отправился спать пораньше, а Бэнкс вышел в столовую. Bиггинс, шатаясь, прошел мимо него и направился в свою комнату. Хайнд стоял у большого смотрового окна, смотрел в темноту и курил сигарету.

- Келли рассказал тебе историю про льва? - спросил сержант, и Бэнкс кивнул.

- Да. И еще то, что этот маленький человечек определенно что-то от нас скрывает, - Хайнд слабо улыбнулся.

- Да. И профессор Уотерстон знает об этом. Они сражаются не на жизнь, а на смерть с тех пор, как ты ушел.

Волков и Уотерстон все еще сидели за большим столом, по-прежнему горячо споря. Между ними на столе стояла бутылка водки, и уровень жидкости в ней значительно понизился даже за то короткое время, пока Бэнкс был в отлучке.

- Нам нужно их разнять? - спросил он.

Хайнд рассмеялся.

- Может, будет веселее позволить им продолжить - это самая скучная ночь, которую я провел с тех пор, как жена пригласила на чай свой клуб вязальщиц.

Повышенный голос Уотерстона разнесся по открытому пространству.

- Вы возились с вещами, которые никогда не были одобрены. Есть причина, по которой мы рассматриваем санкции, и вы это знаете.

Волков покраснел, и Бэнкс понял, что ему нужно вмешаться. Но он сделал всего два шага к столу, когда его прервал еще более громкий звук.

Высокочастотный и пронзительный сигнал тревоги раздался по всему объекту.

- 7 -

Долг и инстинкт сразу же взяли верх.

- Сержант, собирайся, отводи Уотерстона в его комнату и приведи туда еще двоих. Пусть готовятся к вылету. Никто, кроме нас, не входит и не выходит. Понятно?

Хайнд уже приступил к делу, грубо поднимая с стола растерянного Уотерстона. Сержант обернулся, быстро отдал честь Бэнксу, а затем увел с собой недовольного ученого.

- Ты, - сказал Бэнкс, обращаясь к Волкову. - Выясни, что здесь происходит. И скажи своим пилотам, чтобы они начали готовиться к взлету. Мы улетаем.

Он не стал ждать ответа русского, а направился прямо к комнатам МакКелли и Bиггинса. Капрал уже встал и надевал бронежилет.

- В мою комнату, тридцать секунд, - сказал Бэнкс, хотя в итоге это заняло больше времени, потому что Bиггинс, хотя и был полностью одет, лежал лицом вниз на кровати и храпел, несмотря на сигнал тревоги.

МакКелли и Бэнкс вместе подняли рядового, но, по крайней мере, Bиггинс скоро смог одеться, хотя Бэнксу нужно было убедиться, что в поле его зрения не было гражданских, если начнется стрельба.

- Берите сумки, мы уходим, - сказал он. - Выходите в коридор, бегом.

Хайнд собрал трех ученых в комнате Бэнкса, как было приказано, хотя двое молодых мужчин все еще пытались надеть брюки и застегнуть пуговицы на рубашках. Бэнкс должен был кричать, чтобы его было слышно над пронзительным звуком тревоги, одновременно доставая свой бронежилет, ремень и винтовку. Он перекинул сумку через плечо.

- Все готовы? Хорошо, Хайнд, ты и Келли идите впереди. Я присмотрю за Вигго. Вы трое, - он махнул рукой в сторону ученых, - идите посередине. Если я скажу бежать, вы бегите. Понятно?

- Мы не можем уйти, - крикнул в ответ Уотерстон.

- У тебя нет права голоса. Для этого я и здесь. А теперь двигайся, или я тебя заставлю.

* * *

Они быстро вышли из комнат, прошли через столовую и спустились вниз, в открытую приемную комплекса. Сигнализация продолжала звучать здесь даже громче, но не было никаких признаков того, что кто-то что-то делает; в поле зрения были только отряд и ученые.

- Нам нужно проверить, как там русские, - крикнул Уотерстон.

- Сначала мы посадим тебя в самолет, а потом уже будем о них думать, - ответил Бэнкс.

Они вышли на взлетную полосу. Она была освещена по всей длине, параллельные линии света сходились и тянулись в туман, висевший в дальнем конце полосы. Но им не нужно было смотреть так далеко, чтобы понять, что свет был бесполезен: самолет никуда не улетел.

Волков лежал у подножия опущенной металлической лестницы, то, что от него осталось. Кровь выглядела почти черной под светом, и ее было много, она собралась под телом, которое было разорвано кем-то, кто не сдерживался. Они узнали, что это был русский, только по его приземистой фигуре и меховому пальто; его лицо было сорвано, от кожи головы до подбородка, оставив только лоскут волос над левым ухом и единственный красный глаз, укоризненно смотрящий на них. Его правая нога исчезла ниже колена, и, судя по изрезанной кости и разорванной плоти, она была оторвана с большой силой. Один из ученых - Бэнкс не обернулся, чтобы посмотреть, кто именно - громко блевал, но у них было гораздо больше поводов для беспокойства, чем тошнота.