Я порылся в мусоре на полу и нашел разбитую копилку. Я достал из нее две четвертинки и положил их на изуродованные глаза Мартины. Это были не обычные четвертинки: они были выпущены до 1965 года и были тяжелыми от серебра. Если долго общаться с некромантами, то можно заметить, что они часто работают с серебром. Это проводник. Самый проводящий из всех металлов. Ученые любят объяснять это с точки зрения электричества и тепла, но анималисты никогда не забывают о духах.

Затем я оторвал полоску от подола ее блузки и засунул ее в открытую рану на шее. Белая ткань впитала кровь. Я ждал, положив руку на руку Мартины. Я пытался улыбаться, думать о хорошем, о приятных временах, но не мог. Все мои мысли были заняты расследованием. Для меня моя добрая подруга, коллега, была не более чем уликой.

Мартина, в отличие от меня, так и не избавилась от своей мании украшать себя черепами и костями. Пряжка на ее ремне была оловянной, огромный диск с пентаклем сверху, плавающий в море черного лака. В центре пятиконечной звезды возвышался большой череп с оскаленными зубами и без нижней челюсти. Это был фетиш моей подруги, и мне нужен был такой же. Я отстегнул ее ремень и надел его на себя.

Это должно было усилить мою магию, а мне было совершенно необходимо сделать все правильно.

Я натянул пропитанную кровью полоску ткани и завязала ее на голове, как повязку на глаза. Я втер немного крови в пряжку ремня и положила другую руку на подругу.

— Ну что ж, барон, поехали, — сказал я, обращаясь к покровителю вуду, с которым меня познакомила Мартина.

Видеть последние мгновения чьей-то жизни, жутковато, особенно их глазами. Все их страдания и страхи становятся частью тебя. На несколько мгновений ты становишься ими. На несколько мгновений умираешь ты. Но это был лучший способ получить ответы, которых мы оба заслуживали.

Наступила тишина. Я стиснул зубы.

— Ладно, Мартина. Я готова. Расскажи, что ты видишь.

Затем я зажал ей рот рукой, словно душила ее.

Глава 12

Я стучу молотком по деревянной миске, растирая нежный апельсиновый порошок в пыль. Я в этом деле эксперт, только я не Циско. Я Мартина, жрица вуду, глашатая мертвых.

Свет заливает комнату теплым сиянием. Висячие масляные лампы, которых раньше Циско не видел. Теперь комната выглядит как обычно, в ней царит беспорядок, но не хаос. На стенах висят высушенные шкуры животных. На полках стоят банки с маслами и мазями. Я одна за работой и вижу их приближение раньше, чем они сами это осознают.

У входа в мою хижину стоят громила и его приятель-обманщик. Их здесь быть не должно. Они не должны приходить ко мне.

Но я дома, в своем святилище. Я готова.

Я отодвигаю защиту, когда мужчина останавливается у моей двери.

— Ты можешь войти, — объявляю я, и дверь распахивается. — Но ананси внутрь не приглашают.

Крупный мужчина, стоящий на пороге, одет в длинную куртку с надвинутым капюшоном, скрывающим его лицо в тени. У него телосложение людоеда, футболиста, горы в своем роде. Он тоже стоит неподвижно, как земля, глядя на меня и размышляя о моих мотивах.

— Будь по-твоему, — объявляет он глубоким, уверенным голосом. Он не боится меня, хотя должен бы бояться.

Мужчина заходит внутрь и осматривает стены. Он не торопится выводить меня из себя. Чтобы вывести меня из себя. Я не разочаровываю его.

— Почему ты здесь?

Он небрежно пожимает плечами.

— Нам нужно поговорить.

— Нам не обязательно говорить лично.

— О да, — говорит он, подходя ближе, — мы хотим.

В темноте под его капюшоном виден отблеск пламени фонаря.

Я заглядываю в приоткрытую дверь и вижу тень вышагивающего трикстера. Его неестественная походка настораживает меня, но он подчиняется и остается снаружи.

— Тогда продолжай.

Огр кивает.

— Мы недовольны тобой.

— Я сделала все, о чем ты просил.

— Где Рог? — спрашивает великан.

— Рог?

— Рог покорения, — рявкает он. — Не притворяйся больше скромницей. Ты обманывала нас. Работая с теневым колдуном. С самого начала подрывал наши усилия.

— Циско? — Я дрожу от этого имени, которое я давно не слышала. Но он был моим единственным партнером. Сейчас у меня больше никого нет. — Какое отношение Циско имеет к этому?

— Он жив! — грохочет мужчина, ударяя кулаком по деревянной поверхности стола. Оранжевый порошок рассыпается. Это может быть опасно, но я не обращаю на это внимания. Возможность того, что Франсиско Суарес жив, гораздо опаснее.

— Это невозможно.

— Нет, — возражает он. — Только с помощью могущественной черной магии. И с твоей помощью.

Я отчаянно пытаюсь разглядеть глаза мужчины под черным капюшоном. Теперь я знаю, зачем он здесь.

— Воскрешение? Такая сила мне не по зубам.

Огр рычит. Это похоже на сдавленный смех, на рык чудовища.

— Только с помощью Рога.

Я качаю головой.

— Я потеряла артефакт. Ты это знаешь.

Здоровяк не двигается с места.

— Ты должен мне верить, Асан.