А Мартина, она уже не была девочкой. Я напомнил себе, что стала на десять лет старше. На десять лет изменилась. Я нерешительно приблизился, боясь, что этот новый образ запечатлеется в моем подсознании. Но мне нужно было увидеть.

Я повернул ее голову и скорчил гримасу. Это было плохо. Ее рот застыл на полуслове. Ее глаза были широко раскрыты и пусты, в буквальном смысле: у нее были удалены глазные яблоки.

Я отвернулся. Это было сделано совсем недавно, всего несколько часов назад. Визуально ее тело еще не начало разлагаться. Едва чувствовался запах. С другими трупами была другая история, но они были обычными. Сцена, знакомая только некроманту.

Тела принадлежали приспешникам Мартины. Зомби. И никакой магии торгашеской магии. Они были сильными, а значит, то, что разорвало их на части, было сильнее.

Это только подтвердило мои подозрения о том, что в основе всего этого беспорядка лежит черная магия. Я, моя семья, Мартина, все мы погибли из-за этого. И теперь моя лучшая зацепка исчезла.

Ушли, но не забыты. По крайней мере, так говорят люди. В данном случае они были правы, но у меня на этот счет свое мнение. С некромантией нужно бороться некромантией.

 Проблема была в отсутствующих глазах. Кто-то удалил их не просто так: чтобы такие, как я, не могли совать нос в чужие дела. Я отшвырнул в сторону несколько частей тела и осмотрел пол. Предметы были разбросаны так, будто в Майами произошло землетрясение магнитудой пять. Я обыскал стены и углы. Я взял большую стеклянную банку с землей, в крышке которой были проделаны отверстия, встряхнул ее и изучил содержимое. Оно мне пригодится. На самом деле сарай был забит подношениями для проведения черных ритуалов. Мне бы не помешало запастись всем необходимым.

Но сначала нужно было разобраться с глазами. Мне нужно было найти несколько глазных яблок.

 Я понимаю, что это звучит отвратительно. В каком-то смысле так и есть. Но имейте в виду, что магия крови сама по себе не является чем-то злым. Смерть, это нечто болезненное, но необходимое. В некоторых культурах тела умерших выставляют на всеобщее обозрение и проносят по улицам. В моем искусстве используются мертвые вещи, но это не значит, что я ищу смерть или призываю ее. Разве коронеров боятся из-за того, что они проводят вскрытия? Нет. У них есть популярное телешоу под названием "C.S.I.: Место преступления". Я тоже своего рода судмедэксперт. Просто я использую... альтернативные методы. Дверь сарая была плотно закрыта. Она поддалась и задрожала, но не открылась, что было странно, потому что я не видел ничего, что физически препятствовало бы проникновению. Неважно. Я снова пролез под дверью и прищурился, привыкая к яркому свету снаружи.

Ворона все еще была здесь, только теперь она сидела на дальнем столбе забора. На секунду я подумал, что за мной наблюдают, но птица слетела на землю и принялась рыться клювом в земле в поисках еды.

Я тоже опустился на траву, проверяя, нет ли следов крови, не выбросили ли эти драгоценные глаза. Я обыскал ближайшие кусты и дорожку, ведущую к улице. На обратном пути я поставил банку с землей и проверил мусорные баки. Они были полны, и мне не хотелось тратить на это много времени, поэтому я перевернул их.

Когда я перевернул второй бак, из-под него выскочил большой паук. Я отпрянул и взвизгнул, ударившись спиной о сетчатый забор. Паук был большой и мохнатый, как тарантул. Фу!

Да, я спокойно отношусь к мертвым телам, но все, у чего больше четырех ног, вызывает у меня отвращение.

Когда этот кошмарный сон закончился, я глубоко вдохнул и поднялся на ноги. С помощью своего ботинка из кожи аллигатора я продолжил рыться в мусоре. Безрезультатно. Тот, кто забрал глаза, скорее всего, выбросил их куда-то далеко, а не аккуратно сложил в мусорный бак. Сомневаюсь, что он вообще задумывался о том, что мусорит.

Я направился обратно к сараю, напряженно размышляя, как лучше поступить в этой ситуации, и тут заметил, что ворона снова клюет что-то у себя под ногами. Что-то свисало у нее из клюва, наполовину скрывшись в горле.

— Да ты издеваешься, — пробормотал я.

Я бросился к черной птице, ухая и размахивая руками, как сумасшедший. Она испугалась и взлетела на забор, оставив глазное яблоко в траве. Второе все еще было у нее во рту.

Я набросился на ворону. Птица взмыла в воздух, но в спешке выронила свою добычу. Я поймал склизкое глазное яблоко и вздохнул с облегчением, но ворона спикировала вниз и схватила свисающий зрительный нерв своим клювом. Крылья яростно захлопали у моего уха, но я крепко держал добычу и отмахивался от птицы.

С гневным карканьем ворона взмыла в воздух, несколько раз крутанулась в небе и улетела.

— И держись от меня подальше, — сказал я. Я подобрал второе глазное яблоко и вернулся к телу Мартины.

Мясистые глазные яблоки были в плачевном состоянии, раздавленные, поклеванные, полусъеденные, но сойдут. Главное, чтобы они были свежими, а остальное не имело значения. Я вставил их обратно в пустые глазницы Мартины. С ними она выглядела еще хуже, чем без них.