Вместо этого он продолжал ритмично вводить пальцы в меня, пока я не стала совсем влажной, пощипывая соски и заставляя меня невольно стонать.

— Черт, прекрати, — прошептала я, когда он расстегнул ширинку.

Если он даже целовать меня больше не хочет, какого хрена я позволяю ему меня трахать? Неужели я такая слабачка?

Головка его члена уже упиралась в меня и я ахнула от этого приятного контакта, но всё равно хотела показать ему, что это не сработает. Либо всё, либо ничего, верно? Я хотела его всего.

— Поцелуй меня, Оливер, пожалуйста, — мягко умоляла я со слезами на глазах, но он стиснул зубы и снова покачал головой, медленно разбивая мне сердце.

Его глаза были полны боли, но он всё равно пытался войти в меня, отказывая в единственной вещи, которую я просила. В единственной вещи, которую он не любил отдавать просто так. В своих губах.

— Тогда не трогай меня, — в ярости сказала я ему. — Если ты не можешь даже поцеловать меня, то зачем пытаешься в меня залезть? Я этого не хочу.

Он проигнорировал мои слова и сделал один толчок, прижимая меня к стене и крепко зажмурившись.

— Оливер, стой. Перестань, ясно, — твердо говорила я, хотя продолжала двигать бедрами, чтобы принять его глубже, потому что там было хорошо. С ним всегда было чертовски хорошо.

Он снова зарылся лицом в мою шею и толкнулся сильнее, входя на всю длину. Его игнорирование и моя собственная жалкая реакция привели меня в такое бешенство, что я вцепилась ему в волосы, больно потянула голову вверх и с силой влепила пощечину.

Оливер дернулся от удара и посмотрел на меня с потрясением, прежде чем резко выйти из меня.

Мы уставились друг на друга, совершенно не понимая друг друга. Я знала, что именно на этой точке мы сейчас находимся. Между нами не было гармонии. Ничего не было слаженным. Ничто не казалось правильным. Он выглядел абсолютно ошарашенным тем, что я его ударила. В его глазах тоже закипал гнев и я не могла вынести того, что стала его мишенью.

Он только что попытался взять меня силой, когда я сказала «нет». Что это значило? Почему он так поступил? Я бы никогда не подумала такого об Оливере, но всё это меня так запутало. Его поведение было настолько необъяснимым, что у меня больше не осталось терпения пытаться его разгадать.

Всё шло наперекосяк. Его неявка сегодня. То, что он был здесь с Рейн. Его отказ целовать меня. Всё это было неправильно и в тот момент я возненавидела его. Возненавидела нас. Меня тошнило от мысли о том, что только что произошло.

Я закрыла лицо руками и заплакала, не в силах больше иметь с ним дело. Не в силах видеть его. Всё в нем меня раздражало: от его дурацкой немоты, из-за которой мы не могли даже нормально поговорить, до его перепадов настроения и способов решения проблем.

И сейчас он зашел слишком далеко. Не так ли? Это было совсем ненормально. Даже если он остановился и вышел, когда понял, что я не шучу, это не оправдывало его поступка. Месть не казалась его методом, но на мгновение он выглядел так, будто ему на меня плевать и это разбило мне сердце.

Без названия

Глава 35

Оливер

Я поправил одежду и отступил от Пейдж, когда она начала плакать. Обернувшись в каком-то оцепенении, я подошел к противоположной стене, прислонился к ней лбом и попытался продышать тот сумбур, в который превратились мои эмоции. Мой разум, мое тело, мои чувства — все смешалось. Резко. Безутешно.

Я не знал, что со мной не так. Я пытался рассказать ей все, а она была такой упрямой и бездушной. Я так старался, столько раз, а она делала то же самое, что делала со мной годами каждый раз, когда я хотел ей что-то сказать. Она снова стала тираном.

Она вернулась к той Пейдж Гамильтон, которая не могла найти во мне ничего, за что можно было бы любить. После всего, что между нами было, после того, что я пережил сегодня вечером, то, что она вернулась к своим старым привычкам и воспользовалась моей инвалидностью, чтобы показать мне свою власть, заставило меня захотеть ее возненавидеть.

Но, конечно, я не мог. Я не мог ненавидеть эту девушку. Моя голова раскалывалась, а мышцы ног горели от того, что я пробежал такое расстояние. Я был уставшим, злым и настолько подавленным тем, что она не дает мне шанса объясниться.

Я думал написать ей сообщение и рассказать, что случилось, но, добравшись сюда, обнаружил, что мой телефон выключился. Вместо того чтобы тратить время на зарядку, я написал Пейдж записку с объяснениями всего и собирался отдать ей, но тут появилась Рейн со словами, что просто хотела проведать меня и я узнал, что Пейдж все-таки пошла на выпускной. С Ризом Уолтоном.

Рейн так обеспокоилась, увидев, в каком я состоянии, но вместо того, чтобы довериться ей или одолжить ее телефон, чтобы написать Пейдж, я просто сидел в ужасе, даже не зная, кому теперь можно доверять.