Всё началось всего через несколько дней после того, как он прибыл на ферму.

Она играла на улице или просто слонялась возле загона и просила его поиграть с ней. Он хотел. Он действительно хотел, но управляющий, Саймон, ясно дал понять, что он должен выполнить свою часть работы до захода солнца, а дел было так много, что мальчик отрицательно качал головой, отклоняя ее предложение.

Она хмурилась, глядя на него, и недовольно выдыхала, прежде чем развернуться и уйти обратно в дом. Выпасая лошадей, он наблюдал за тем, как она уходит, чувствуя себя несчастным и желая иметь возможность позвать ее обратно.

А затем она вообще перестала о чем-либо его просить. Возможно, она подумала, что он ее игнорирует. Неделями она оставляла его в покое, пока он проводил дни в работе до боли в мышцах, а его ночи были пропитаны одиночеством.

Однажды мальчик подошел к задней двери их дома, чтобы передать пакет миссис Гамильтон, а Пейдж сидела за кухонным столом и делала уроки. Когда она подняла на него взгляд, ее щеки почему-то порозовели, прежде чем она скорчила ему рожицу и отвернулась.

Он заставил себя перестать пялиться на нее и ушел, но когда он лег спать той ночью, то долго думал о ней, о том, как она на него смотрела; о ее широких, красивых серых глазах, о ее таких розовых и милых губах. Чем больше он концентрировался на этих мыслях, тем сильнее твердел его член, и в ужасе он отмахнулся от подобных идей, мысленно отругав себя и приказав себе спать.

Спустя неделю она действительно пришла в сарай и привела с собой своих богатеньких друзей. Мальчик стоял в стороне, чувствуя легкое недоумение, пока тот, кого она назвала Риз, не начал насмехаться над ним и не швырнул его на стойло. Он не давал отпора, потому что они были ее друзьями и он был уверен, что она расскажет отцу, у которого тогда появится еще один повод наказать его. Другой парень, Девон, поднялся на чердак и разгромил вещи мальчика, обзывая его тупицей и отсталым.

Сначала Оливер даже не понимал, почему это происходит и он ненавидел слезы, которые навернулись на его глаза. Он никогда не напрашивался. Он никогда не пытался причинить им какой-либо вред. Зачем она привела их в единственное место, которое он мог назвать своим?

После этого такое стало происходить регулярно. По выходным они приезжали на ферму, намеренно выискивали его и пытались придумать изощренные способы пошутить над его немотой и она получала от этого наибольшее удовольствие. Ее смех, который раньше был таким очаровательным и счастливым, стал жестоким. Ее взгляд, который был любопытным и дружелюбным, стал холодным и снисходительным. А ее слова резали, как самый острый нож.

Но однажды она повредила лодыжку, когда училась ездить верхом и именно он перебинтовал ее. Тогда им было около четырнадцати. Он сидел перед ней на корточках, пока она сидела на тюке сена и молча смотрела, как он обрабатывает ее лодыжку. Он думал, что после этого она захочет стать его другом или хотя бы поймет, что он не желает ей зла. Но она закатила глаза и оттолкнула его руку, прежде чем назвать его чудилой и захромать к дому.

Пару лет спустя мальчик сдался.

Он перестал надеяться, что это когда-нибудь прекратится. Что однажды она научится не быть к нему жестокой. Что она скажет своим друзьям оставить его в покое. Потому что ничего не стало лучше. На самом деле, всё стало только хуже. Чем старше он становился, тем сильнее она, казалось, его ненавидела.

На свое шестнадцатилетие она устроила вечеринку в сарае и велела своему парню вышвырнуть его вон. Он проспал на улице первые несколько часов того вечера, под звездами, а затем одна из девочек из ее компании подошла к нему и дала кусок торта, одарив его милой улыбкой.

Это был первый акт доброты, который он получил от кого-либо и это тронуло его на секунду, пока не выскочила Пейдж и не начала кричать на девочку, заявляя ей, что дорогой торт не для собак, прежде чем она наклонилась, чтобы забрать тарелку и просто вывалила ее содержимое рядом с ним на землю.

Рана, которую она нанесла ему той ночью, болела дольше остальных. Быть настолько мелочной, чтобы забрать торт, когда он уже наполовину съел его, и выбросить, вместо того чтобы дать ему доесть. Той ночью он долго плакал. Он не знал, почему ему было так больно, если он должен был привыкнуть к ее обращению. Но его сердце всё равно тянулось к ней, потому что даже после всего этого он продолжал думать о ней. Он всё ещё хотел ее. Он по-прежнему считал ее красивой и пленительной, и всё ещё помнил ту маленькую девочку, которая хотела, чтобы он был ее другом в тот самый первый раз, когда его привезли в ее дом.

О чем она не догадывалась, так это о том, что каждый божий день он жалел о том, что в прошлом отказывал ей, когда она просила его поиграть с ней. Но в ночь ее вечеринки по случаю дня рождения между ними что-то сломалось так, что ни один из них не мог надеяться это исправить. Его мир из унылого превратился в темный и безлюдный.