Вся эта дилогия посвящена тебе. Спасибо за твою неизменную поддержку и за вдохновение для этого проекта, ставшего делом моей жизни.

Без названия

Пролог

— Мда, Скотт. Из всех детей, которых ты мог выбрать, тебе обязательно было притащить в дом какого-то тупого...

— Рэйчел. Нам не нужно, чтобы он разговаривал, милая. Нам просто нужно, чтобы он справлялся с работой и при этом не пришлось бы платить за труд. Он был самым сильным среди других детей его возраста.

Рэйчел Гамильтон фыркнула и с грохотом бросила кастрюлю в раковину, заставив остальных троих людей в комнате вздрогнуть.

— Я не позволю ему здесь остаться. Это так в твоем духе, Скотт. Ты даже не подумал спросить моего мнения на этот счет.

Она в раздражении ушла, а муж последовал за ней, пытаясь успокоить ее обнадеживающими словами.

— Он может жить в сарае, милая.

— Я уже всё уладил с социальным работником.

— Только представь, сколько денег мы сэкономим, не нанимая батрака.

— Я сделал это ради нас.

Повисло короткое молчание, затем наверху послышалось какое-то шарканье, а после начался ленивый, ритмичный скрип кровати, пока двое детей сидели в гостиной внизу и смотрели друг на друга.

Мальчик — с пустыми, но такими проникновенными глазами, с копной темно-каштановых волнистых волос на голове, в простой и непритязательной одежде. Ему было всего двенадцать лет, его резко вырвали из привычной жизни в приюте Сидарфилда и привезли в Дримхейвен всего несколько минут назад человеком, который так небрежно дал взятку социальному работнику.

Девочка, на несколько месяцев младше его, с любопытством изучала мальчика; в ее оценивающем сером взгляде читалось легкое волнение.

— Ты будешь моим братом? — было первым, что она спросила, закончив его разглядывать.

Он нахмурился, потому что по какой-то причине это прозвучало совершенно неправильно.

Звуки наверху внезапно стали громче и брови мальчика сошлись еще сильнее, прежде чем он перевел взгляд на потолок, а затем поспешно отвернулся.

— Они занимаются сексом, — зачем-то объяснила девочка, закусывая губу. — Люди делают это, когда женятся, знаешь ли. — Она сделала паузу и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Его грудь медленно поднималась и опускалась от дыхания, пока он продолжал отводить взгляд.

— Я пойду расскажу о тебе Рэйн, — радостно объявила девочка. — Можешь прийти поиграть с нами позже. О, и в конюшне не всегда тепло, просто чтобы ты знал. Зима близко, — добавила она последнюю фразу зловещим тоном, но он лишь посмотрел на нее пустым взглядом.

Она вздохнула.

— Ну, это отстой. Я думала, у меня хотя бы будет с кем поговорить, но ты сейчас ведешь себя так странно, — пробормотала она. — Ну, увидимся, — бросила она через плечо, уходя.

Она исчезла через несколько секунд, а мальчик был вынужден сидеть и терпеть бесстыдство своих приемных родителей наверху. Они что, считали его каким-то имбецилом, который понятия не имеет, что происходит, или как?

Минуту спустя Скотт Гамильтон появился у подножия лестницы, всё еще поправляя одежду, в то время как его жена проскользнула мимо него, чтобы снова войти на кухню; на ее бледных щеках играл румянец.

— Эй, мальчишка, — произнес он тоном, не терпящим возражений. — Здесь у тебя будет куда больше удобств, чем в том переполненном крысином гнезде, так что тебе лучше держать рот на замке, если кто-то станет слишком любопытным и решит тебя проверить.

Он осекся и с насмешкой сжал губы, когда понял, что предупреждение было более или менее излишним, учитывая инвалидность ребенка.

— Точно, — сказал он самому себе, прежде чем напустить на себя важный вид. — Я поселю тебя в сарае. Будешь просыпаться каждый день на рассвете и выполнять всю работу, которую даст тебе Саймон, прежде чем рассчитывать на какую-либо еду. Это ясно?

Мальчик просто смотрел на него, ничего не выражающий и немой, на что Скотт Гамильтон ответил хмурым взглядом.

— Ты мог бы хотя бы кивнуть, если не умеешь говорить, мальчик, — огрызнулся он. — Что, в приюте тебя не научили языку жестов? Не будешь работать — не получишь еды. И еще, держись подальше от моей дочери. Мы поняли друг друга или нет?

Медленно, не позволяя проявиться своему растущему отвращению и негодованию, мальчик кивнул ему.

Скотт, казалось, остался этим удовлетворен и повернулся, чтобы пойти на кухню и о чем-то поговорить с женой.

— Избавься от него, — услышал мальчик ее слова.

— Избавлюсь, милая. Дай мне минутку. Я только что приехал. И ты меня вымотала. — Его голос сорвался на шепот и Рэйчел хихикнула.

Послышались звуки похотливых поцелуев, которые длились дольше, чем было бы прилично, прежде чем Скотт наконец появился снова.

— Давай, мальчишка. Пошли.

Он широким шагом вышел из дома, а ребенок поднялся, чтобы неохотно последовать за ним: на сердце тяжелым грузом легла печаль, но его разум выкрикивал слова, которые он так и не смог заставить себя произнести.

«Оливер. Меня зовут... Оливер».