Дальше пошло проще, прошелся по участку и раздал людей по узким местам, тут пятерых оставил, там десятерых пристроил. Несколько человек ушли к Улю на волосянку, и вот там условия особые, зверушку надо подкармливать и нити подкручивать, а сверх того круглосуточно приглядывать за прудиком.

Норму на таком месте не переработаешь, больше, чем волосянка дает, все равно не накрутишь, оплата выходит скорее почасовая, но желающих все равно хватило, а один проникся настолько, что пообещал петь волосянке по ночам колыбельные. Уль на это лишь кивнул с серьезным лицом и записал что-то на дощечке, подозреваю, что колыбельные, отдельной строкой.

Рект выпросил себе двоих, обтесывать заготовки и следить за креплениями, у станка этих мелочей набегает на целый день, а токарь у нас один, и разменивать его на такую шелуху никак нельзя.

Интереснее всех набирал бригаду Корш. Этот работал по каким-то отдельным, никому больше не ведомым инструкциям, каждому заглядывал в глаза и их физические данные интересовали его меньше всего, а вот у кого находились татуировки, тех рассматривал с особым вниманием.

Двоих заставил раздеться до пояса, одного и вовсе завернул из-за шрама на боку, не нравится ему, и все тут. Ну чисто дознаватель на службе, усмехнулся я про себя. Бред, конечно, но блоки у этого зануды выходят лучшие в деревне, так что пусть отбирает как хочет, хоть по ушам.

Женщин я отвел в мыловарню, и там смотрины устроили уже им. Заведующая неторопливо обошла всех трех кругом, оглядела так, словно ей на ярмарке лошадей предлагают, каждую покрутила и повертела, разве что в зубы не заглянула. Женщины на всякий случай не сопротивлялись.

— Ладно, научу, — снизошла она наконец и тут же пристроила новеньких к делу, отправила на пресс, давить масло.

Пресс, к слову, мыловарня уже освоила без моего участия, благо сырье снова есть, люди Кральда притащили из леса еще три мешка ореха кузнеца, а до кучи и пару мешков обычных орешков, которые нашлись по пути. Производство, в общем, простаивать больше не намерено, и это не может не радовать.

— Ну что, бедолаги, — вздохнул я, оглядев тех, кто еще не пристроен, а таких даже после всех раздач хватало с избытком. — Плачу я вам уже с сегодняшнего дня, стало быть, и работать начинаем сегодня. Дальше делитесь сами. Нужны двадцать желающих копать.

— А копать много? — осторожно уточнили из задних рядов.

— Очень много, — не стал скрывать я.

Желающих после такой прямоты набралось человек десять, еще десяток я добрал сам, наметанным глазом выцепил самых крепких и потыкал пальцем, доброволец с лопатой в этом деле хорош, а крепкий недоброволец еще лучше.

Повел я копателей на дальний край участка, где под будущую грибную ферму уже размечена яма, колышки вбиты, шнурок натянут, осталось вынуть немножко грунта.

— Копаем отсюда и вон дотуда, — обозначил я фронт работ. — Глубина два метра.

— А это сколько, два метра? — не понял пожилой копатель.

— Ну как это сколько? Вот, примерно так, — я подхватил прислоненную к колышку мерную жердь, отрезанную как раз под два метра.

— Так это ж один хорг! — обрадовался знакомой мере кто-то из деревенских, крутившихся рядом. — Так бы сразу и говорил, чего людей путать. У нас в городе давно в хоргах меряют.

— А метры это у вас чего такое? — подозрительно прищурился пожилой. — Неудобно же. Вот хорг понятно, очень удобно, кстати. Тебе бы поучиться, мастер все-таки.

Я открыл рот, собрался объяснять и закрыл обратно. Шутка, похоже, окончательно вышла из-под контроля, и метрическую систему в этом мире уже не спасти, проще возглавить.

Копатели потянулись за инструментом, и тут выяснилась неприятная мелочь, выдавать инструмент у меня некому, завхоза как должности не существует. Надо заводить, и человека на это место искать тщательнее прочих, на инструменте держится половина стройки. Беда еще и в том, что своего инструмента у пришлых нет, а деревенские лопаты, все до единой, лежат у Хорга.

— В общем, подойдете к Хоргу, скажете, что от меня, нужны лопаты, — распорядился я. — А если зажмет, напомните ему, в чьей кузне и на чьем молоте эти лопаты кованы.

— К Хоргу? — мужики переглянулись. — Это к какому Хоргу? К настоящему, что ли? Хорг это что, человек?!

— Не человек, а Хорг, — поправил я. — По нему и меряли изначально. Вон он, кстати, у канавы стоит, ростом с вашу жердь, не промахнетесь.

Мужики посмотрели на жердь, потом в сторону канавы, и уважение к местной системе мер на их лицах заметно прибавилось.

Толпа ожила и потянулась разбирать новую жизнь, а передо мной все еще стояло с полсотни человек, и на уходящих копателей эта публика поглядывала с усмешкой, мол, нашлись дурни, землю ковырять.

— Так, копать, значит, не хотели, — вздохнул я.

— Работать мы готовы, — рассудительно ответил за всех кряжистый мужик. — Просто копать… сам понимаешь. Спина все-таки своя, не чужая.

— Ну хорошо, — согласился я. — Действительно, копать плохо. В таком случае вы…