Вереница телег свернула, и под руководством стражников направилась к складам, там займутся разгрузкой, договорятся об оплате и в целом разберутся без посторонних. Разгрузка-то под землей будет производиться, и надеюсь мои тряпки разложат как надо. Кстати консервация ведь и на них будет работать, значит отсыреть и сгнить не должны, по идее.

Ну а особняком выгрузились те, кто приехал не торговать, а жить, мужики с женщинами, а то и целые семьи. Эти неуверенно переминались с ноги на ногу и затравленно поглядывали на стражников, а стражники, к их чести, не рычали, а объясняли, мол, спокойно, сейчас грамотно распределимся и разберемся, кому в первую очередь жилье, а кому работа, всех учтем. Ну и разумеется, котел, без него никак.

Людей с дороги положено кормить, мне такая новая традиция Порога очень даже нравится. Правда меня самого после дороги под ручку с гнилоходом что-то не накормил никто…

Староста ждать не стал и сразу взял слово, велел Гундару собрать торговцев. Тот прошелся вдоль лавок, и через минуту торговый люд сгрудился вокруг старосты плотной кучкой, а тот оглядел их и заговорил негромко, но так, что слушали не дыша.

— Цену назначаете сейчас, — обозначил он. — Справедливую. Покажется она справедливой и нам, получите разрешение на торговлю. А вот если в процессе цена вдруг поползет вверх, решать будем быстро и на корню. Всем все понятно?

Кучка загалдела разом, вразнобой и с большим чувством.

— Да мы разве ж когда!..

— Честнее нас торговцев во всем королевстве не сыскать! — заверил дородный мужик в добротном кафтане и даже схватился за сердце для пущей убедительности.

— Весь Северан знает, какие мы честные! — поддержал сосед. — Самые честные и есть! Других таких не найдете!

Довод вышел убойный, весь Северан, значит, знает, вот только Порог не в курсе. Хотя я вот теперь тоже знаю, и от этого знания едва не заржал в голос, пришлось срочно изображать кашель.

— Вот и славно, — не моргнув подытожил староста. — И еще. Как распродадите товар, можете подойти к моему дому, вы его знаете. Там вам покажут наши товары и озвучат цену. Появится желание, поедете домой не пустыми, а в городе перепродадите дороже. Всё, можете приступать.

На этом староста счел вопрос закрытым, возражений всё равно ни у кого не нашлось, и зашагал ко второй группе, которая покрупнее.

Я же шел следом и разглядывал переселенцев. Беженцами этих людей называть язык не поворачивается, беженцы выглядят иначе, повидал уже. В Северане, насколько я понял из рассказов, порядок держат крепко, работу людям ищут, поля убирают, кормят. Пусть не так, как у нас, но все же кормят, и очереди там стоят смирно.

Другое дело, что наслушался я и про тамошние нормы оплаты, и вот с ними я в корне не согласен. Понятно, что дармоеды-нахлебники никому не нужны, но если человек работает, ему должно хватать на минимальный набор для уверенной жизни, даже когда навыков у него никаких.

Арифметика у меня простая, десять медяков за человекодень, это база, по факту выходит больше, если стараться, а на некоторых производствах и все пятнадцать. Теперь считаем расходы. Хороший плотный обед обходится в медяк-другой, если готовить некому, накинем завтрак с ужином еще по медяку, итого четыре медяка в день на прокорм.

Остается шесть, и это если совсем не напрягаться, без переработок и сверхурочных, твое право. В неделе пять рабочих дней, вот и выходит тридцать медяков чистыми в кармане. Много ли это? Да не сказать, но подкопишь, и одежкой себя обеспечишь, и ночевать найдется где. А если руки растут из правильных мест да спать неохота, то жить можно, причем неплохо. Как там с недвижимостью в городе или тем более в столице, не знаю, у нас жилье пока не продается в принципе, не доросли.

— Так, мастеровых сюда, — распорядился тем временем староста, и стражники разошлись звать всех, кто желает разобрать себе работников.

Сам староста при этом выразительно посмотрел на меня, и я так же выразительно поднял обе руки.

— Не-не, я подожду, посмотрю. Так-то могу и всех забрать, но мало ли, кому еще люди понадобятся.

Староста молча кивнул, и мы принялись ждать. Мужики растерянно вертели головами и разглядывали деревню, а деревня вокруг живет своей жизнью, у нас тут вообще весело, все при деле, все куда-то несут и катят, отовсюду стучит. Ну а вокруг торговых рядов уже поднимался настоящий ажиотаж, первые лавки успели открыться, и народ повалил к ним со всех дворов.

Торговец с цветастыми платками, судя по кислой физиономии, на нашу деревню особых надежд не возлагал, лавку раскладывал с ленцой и в очередь перед собственным прилавком поверил не сразу. А очередь между тем собралась, и первым в ней обнаружился Сурик, мужики расступились и пропустили парня вперед без разговоров, заслужил.

— Дайте мне вон тот, — ткнул пальцем Сурик. — Самый красивый.

Торговец усмехнулся и глянул поверх его головы на мужиков, мол, шутите так, да? Вот только мужики смотрели серьезно.

— А деньги-то у тебя есть, малец? Ты покажи сперва. — кивнул он Сурику.