— Есть, — сдержанно отозвался Сурик и качнул мешочком, звякнуло оттуда солидно.

Торговец разом подобрался, снял платок с перекладины, развернул и подал уже двумя руками. Сурик принял, помял уголок и посмотрел на просвет, в общем, оценил покупку по каким-то своим критериям. Подозреваю, критериев там ровно два, чтобы поярче и чтобы цветы покрупнее.

— И почем?

— Всего три серебряка, малец, — торговец картинно вздохнул, дескать, сам страдаю. — Деньги, понимаю, серьезные. Так ведь и материал вон, сам видишь. Мягкий какой, а? Между прочим, импортный. Знаешь такое слово? Из другого королевства везли.

— Три серебряка за тряпку! — очередь недовольно загудела.

— Совесть-то где растерял? — пробасили из задних рядов. — По дороге, что ли?

А Сурик слушать этот хор не стал, спокойно отсчитал серебряки, выложил на прилавок и забрал платок. Я мысленно усмехнулся, ну а что, буду я начальника главного производства обделять? Конечно нет. Мы с ним этот денежный вопрос уже обсуждали, парень отказывался до последнего, но на нем действительно завязано немало процессов, так что пусть торговец хоть пять серебряков зарядит, Сурику по карману.

У кожевника торговля пошла веселее некуда. Он еще и разложиться толком не успел, а слух про сапоги уже пронесся по дворам, и мужики сбегались к лавке со всей деревни, кто в чем был, один прибежал в фартуке и с недоструганной жердью в руке. Товар кончился минут за десять, брали не торгуясь, только успевай подавать. Прямо при мне один счастливчик урвал пару себе явно на вырост, сосед сунулся с замечанием, мол, велики, болтаться будут.

— Ничего, тут на мясе отожрусь, как раз впору станут, — отмахнулся тот.

— Так оно ж так не работает…

— Не учи меня тратить деньги! — отрезал счастливчик и убежал, прижимая пару к груди, причем убежал в старых сапогах, новые у него, видимо, для новой жизни.

Следом смели шляпы, все до единой, включая какую-то немыслимую, с пером, так что у нас теперь деревня модников, попрошу учитывать. Кожевник стоял над опустевшими козлами, хлопал глазами и смотрел работягам вслед, по лицу было видно, что торговал он много где, но такого не встречал пока ни разу.

Повздыхал он так какое-то время, собрал лавку обратно и побрел к дому старосты, ждать хозяина и присматривать, чем бы загрузиться на обратную дорогу. Да и чего тут, спрашивается, вздыхать, мешочек с выручкой набился плотно, серебра и меди предостаточно, глядишь, у старосты и разменяться выйдет, поменять мелочь на монету покрупнее, чтобы по тракту не звенело.

Пока на рынке творилось это безобразие, к переселенцам начали подтягиваться мастера. Первым явился Хорг, недовольный и перепачканный в земле и бетоне по самые брови, прошелся вдоль рядов, придирчиво оглядывая народ, и выбрал двух самых здоровых, почти таких же, как он сам. Ткнул пальцем в грудь одному, затем второму.

— Хотите копать и лить жидкий камень, идете за мной, — прогудел он. — Не хотите, идите в сраку.

В сраку мужики не захотели, подхватили пожитки и молча двинулись за Хоргом, причем без малейшего удивления, похоже, примерно так они себе найм и представляли, разве что тут вышло вежливее, чем в городе.

Следом подошел Ольд, этот обошелся вообще без напутствий, просто прошелся, пощупал плечи, выбрал себе мужиков покрепче и увел. Логика понятная, у него над пильной ямой народ к вечеру обжирается опилок, и свежие спины там в цене всегда.

Бьёрн ходил вдоль рядов дольше всех, цокал языком, прикидывал что-то свое и вполголоса спорил сам с собой, вроде и надо бы взять, а вроде и не надо, и так глаз не хватает за всеми уследить, а ведь еще и самому работать. В этот раз я все-таки не выдержал и подал голос.

— Слушай, Бьерн, ты посмотри, сколько людей пришло. Жилье-то нужно всем, так ведь? — Я покосился на старосту, и тот утвердительно кивнул. — Возьми хотя бы двадцать, дело быстрее пойдет!

— Куда мне двадцать? — возмутился кровельщик. — Я со своими еле управляюсь.

— Ну так поставь над новенькими Барна, пусть следит. — пожал я плечами. Все-таки должен был нахвататься мастерства от наставника, так почему бы не использовать это? — А будут совсем не слушаться, он им своей вставной челюстью что-нибудь отгрызет.

— О, а вот это можно, — оживился Бьерн, и по глазам стало видно, что Барну о повышении он сообщит с особым удовольствием.

В общем, отобрал он себе два десятка мужиков из рукастых остатков, и новоиспеченная артель ушла в сторону бараков.

А я смотрел им вслед и прикидывал, что толпа, если разобраться, не такая уж и страшная. Да, деревня сейчас набита битком, живут где придется, но бараки эту беду как минимум на время решают. Стена у нас тянется по кругу без малого на километр, вычесть ворота с башнями, и остается метров восемьсот под застройку.