Переправлялись на перекате, тропа уходила дальше по тому берегу. Сами мы перескакали по валунам, а вот прицепу на камнях пришлось бы несладко, и Больд решил вопрос радикально. Попросил Тележку выпрячься, поднял прицеп на руки целиком, вместе с горшками, и перенес, не замочив ни одного колеса. Потом вернулся и сгреб под мышку саму Тележку, а та ехала гордо, копыта, мол, тут вовсе ни при чем.

На том берегу я с ходу влип в крапиву. Наша, родная, только по пояс, а где и по плечо, лист с ладонь. Полез щупать волокно, обжегся через рукав и все равно оторваться не смог.

[Анализ объекта...]

[Анализ завершен]

[Объект: крапивчанка]

[Состав: вода, лубяные волокна, жгучий сок]

[Вместимость Основы: низкая]

[Особенности: длинные волокна повышенной прочности. Жгучие волоски сохраняются после сушки. Обладает выраженным антисептическим свойством, запах отпугивает насекомых]

Вот это уже разговор! Волокно длинное и лубяное, то есть пряжа и веревка, причем покрепче нашей канавной, которую бабы чешут дома, хотя и до волосянки далеко. Сок давит гниль, значит, полотно из нее просится на бинты, лучшей перевязки здесь не придумать, а одежду из такой нитки будет облетать стороной гнус. Дикая текстильная плантация, даром что кусачая, крапиву с рогозом мы уже приставили к делу, а эта переплюнет обеих. Сюда бы еще кровоостанавливающую губку изобрести, и с травматологией у нас станет совсем хорошо.

Одно смущает, стрекучесть сохраняется и в сушеном виде. Наша сухая почти безобидна, а эта кусается даже мертвой. Но наверняка можно этот вопрос как-то решить, и Эдвин знает как, вот уверен.

Кейн ржал в голос, пока я, шипя и дуя на руку, ставил на карте первую отметку, делянка крапивчанки. Вельт покрутил пальцем у виска, кому, мол, сдалась твоя делянка, ее же рвать никто не станет, она кусается.

Вот и хорошо, что кусается, конкурентов не будет.

Так и шагали дальше вдоль русла, время текло незаметно, я глазел по сторонам и дышал холодным влажным воздухом, пока не начало темнеть. Заночевали тут же на берегу, на первой из егерских стоянок, причем, по словам Вельта, даже с опережением графика, пусть и небольшим. Кейн, наученный прошлой ночью, первым делом прочесал место под лежанку на предмет шишек, и спалось на этот раз без происшествий. Ну а с рассветом двинулись дальше.

Речушка местами прорезала камень насквозь, и тропа спустилась за ней на дно лощины. Стены там слоистые, где наклонные, а где и отвесные, поверху нависает лес, от воды поднимается гулкое эхо. Прохладно, сумрачно, и разговаривать в таком месте отчего-то хочется вполголоса.

— А вот, кстати, насчет бани... — начал Кейн и резко замер.

У одной из отвесных стен загорелись глаза, и груда камней, которую я секундой раньше принимал за обычную осыпь, уставилась на нас. Небольшой каменный голем, ростом чуть выше Кейна, и глядел он, зараза, прямо в душу. Вся группа замерла на полушаге, и только Больд, который как раз витал в своих мыслях, шел себе дальше, свистел потихоньку и чуть не столкнулся с Кейном.

— Ой, извини, — он поправил Кейна ручищами, переставил в сторонку, как табуретку, и встретился взглядом с големом.

Затянулась длинная пауза, и я даже анализ запускать не рискнул, светить Основой рядом с такой штукой идея так себе.

А бездушная машина для уничтожения оказалась не такой уж бездушной. Глаза погасли, и у стены как лежала груда камней, так и осталась лежать, отделяться от нее голем не пожелал.

— Показалось, наверное, — пожал плечами Больд, снова засвистел что-то веселое и поковылял дальше. — Чего встали-то? Обед, что ли?

— Не, еще пройдем, солнце высоко, — выдохнул Кейн, и мы, стараясь ступать потише, двинулись следом.

Разбор полетов устроили позже, отойдя на приличное расстояние, и спорили охотники непривычно тихо, без огонька, обоим было не по себе. Кейн вполголоса объяснял, что голем не такой уж опасный, груды набрал всего ничего, а по молодости они выходят к воде, подбирать себе обкатанную гальку. Вельт, не повышая голоса, возражал, какие еще камни, на Основу он выходит, на живое тепло. Каждый остался при своем, а я поставил на карте вторую отметку, камни живые, не будить.

Хотя, возможно, стоило попросить Больда дать этой груде щелбан. Глядишь, с другой стороны вылетело бы сердце голема, а это питание для целой новой магистрали, можно как минимум одно производство таким запитать. Ладно, шутки шутками, а связываться пока страшновато, да и камень от его туши оставлять будет до слез жалко.

До самого вечера обошлось без приключений. Из находок только пук тягучих водорослей, выловленный у тихой заводи. Зелень склизкая, тянется за пальцами и не рвется. По всем признакам в ней сидит что-то студенистое, родня желатину, только растительная, добывали такое когда-то как раз из морской травы.

А это загустители для кухни и всякие застывшие десерты, и, что ценнее всех десертов разом, питательная среда для будущей лаборатории, на таком студне выращивают мелкую живность для опытов. Только Основы и так в обрез, и тратить единичку на анализ непонятной дряни я пожадничал. Отжал пучок, развесил на прицепе сушиться, дома разберемся.