Егерская стоянка нашлась там, где обещала карта, на ровной терраске над водой, со старым кострищем и запасом дров под скальным козырьком. Лагерь встал за минуты, Больд поставил шатер одним движением, будто расстелил одеяло, и жилье готово.

Рыбу добывал Кейн, причем в воду заходить не стал, показал класс с берега. Взял палку, заточил, замер над перекатом и принялся накалывать рыбку, как на зубочистку. Бил без замаха, одним коротким тычком, и всякий раз выдергивал острие уже с добычей. Больд сунулся помогать, но его завернули на берег, от такого помощника рыба уйдет не то что из речушки, из всего леса, так что здоровяк уселся рядом со мной и болел шепотом. Рыбешка тут, правда, сплошь мелкая, с ладонь в лучшем случае, я вообще не понимаю, как она умудряется выживать в этой ледяной струе.

— Дрянь рыба, — Вельт поворошил улов пальцем. — Одни кости.

— Зато уха наваристая, — Кейн отобрал у него связку и взялся за котел. — Много ты в рыбе понимаешь.

Уха, к слову, рассудила обоих. Есть в ней оказалось решительно нечего, кости да плавники, зато бульон вышел царский, с дымком, и добавки просили все, включая повара. Так и записал, по очку каждому.

Тележке достались потроха и зеленый гриб, его она уговорила в один присест, а оранжевый обнюхала со всей тщательностью и перекатила в дальний угол прицепа, в запас. Доклад грибоведу сложился сам собой, зеленый одобрен, оранжевый отложен на черный день. Интересно только, как у свиней определяют, что он наступил.

После ужина случилось то, о чем анализ предупреждал еще днем. Вельт, думая, что никто не видит, сунул дудельник в кружку с горячим отваром и потянул. Трубка обмякла и повисла у него в пальцах, тянуть не получалось, стенки слипались, и, сколько он ни перехватывал ее и ни пробовал с другого конца, дудельник только складывался пополам.

А вот Кейн это видел, смотрел внимательно. И ничего не сказал, вот что по-настоящему страшно. Только Больд подошел и сочувственно похлопал Вельта по плечу, отчего вышло еще хуже.

— Кейн, а что ты там про баню начинал? — вспомнилось, что он что-то рассказывал перед встречей с големом, — Ну, в лощине.

— Забыл. Видать, неважное. — отмахнулся он.

Перед сном я устроил себе небольшую разминку, все-таки идти было слишком скучно и Основа уходила только на анализы, а ее надо иногда шевелить, это как минимум полезно. Поодаль как раз лежали серые слоистые валуны, и пару штук я расколол по слоям, но аккуратно, чтоб без крошки и грохота. Контроль надо держать в тонусе, а егерям на этой стоянке половинки когда-нибудь да пригодятся, хоть под котел, хоть присесть. Импульс уходил в камень послушно, раскол шел точно по прожилке, руки дело помнили.

[Основа: 39/50]

[Путь Разрушения IV: 4% → 5%]

Процентик за зарядку, серьезно? Система, ты либо расщедрилась, либо намекаешь, что дальше будет где попрактиковаться. Хотя чего лукавить, до процентика мне наверняка давно оставалось всего ничего, я ведь тренируюсь не переставая и периодически что-нибудь взрываю. Так что будем считать, что накапало заслуженно.

Улеглись как обычно, тесной дружной толпой кто куда, но этой ночью выстудило уже по-настоящему и не помог ни шатер, ни даже наваленный на пол лапник. Больд грел нас храпом как мог, Тележка исправно работала печкой, и Кейн попытался подкатиться к свиному боку, за что получил пятаком. Теплую одежду мы достали еще с вечера, и помогала она слабо, чего уж там.

Мороз стоял какой-то неправильный, такой бывает при стопроцентной влажности и ветре, когда стужу не держит никакая шуба. Только ветра-то нет, а мерзлота все равно пролезает, и откуда она берет разгон, загадка.

Утром природа решила осчастливить нас окончательно и запустила мелкую мерзкую морось. Вода разделилась не на капли, а пожалуй на молекулы, и они били в лицо со всей дури, залезали за шиворот и куда попало, и вообще фу. Даже деревья не спасали, взвесь летала всюду, включая места под самыми густыми кронами. Тележка выбралась наружу, попробовала эту погоду пятаком и демонстративно вернулась в шатер досыпать, у нее с моросью уговора не было.

Вылез я из шатра, потянулся, попрыгал на месте, разминая затекшие суставы. Умываться не пришлось, лицо намокло само, смахнул ладонью, считай умылся. А потом взгляд зацепился за движение на другом берегу.

Там как раз спокойно паслось стадо зубров. Здоровенные, горбатые, они неторопливо стригли траву у воды, и даже отсюда видно, что шерсть на них уже зимняя, плотная, грудь и горб в темных косматых прядях. Голов семь, не больше, зато вожак вымахал с добрую копну.

— Рановато оделись, — Кейн смотрел на них исподлобья, и радости в его голосе не наблюдалось. — Зверье холода чует раньше людей. Если зубр к середине осени ходит в зимнем, зима нас всех сильно удивит.

— Не трогаем, — Вельт уже просчитывал обход. — Ветер наш, мясо все равно не унесем.