Раздевались мы бегом, наперегонки, зато в воде каждый выдохнул так, что над прудиком прибавилось пара. Сидишь по шею в тепле, макушку пощипывает холодком, у Кейна на мокрых волосах даже проступил иней, и он то и дело окунался с головой. Сверху темнело и подмораживало, в десяти шагах стыл притихший лес, а нам хоть бы что, лежи да поглядывай на первые звезды.

— Вельт, слышь, — Кейн разлегся в воде блаженный, как пирог в печи. — Вот тебе баня. Считай, за мед рассчитались.

— Не считается. Баню ты мне дома должен.

— Вода горячая? Горячая. Пар? Пар. Баня. — невозмутимо плеснул водой Кейн.

— А веник?

Больд молча дотянулся до прицепа и протянул ему лопуховый лист, сбереженный еще с мороси. Вельт лист принял, повертел, потом все же им обмахнулся, против веника не попрешь.

И вот, лежу я в горячей воде посреди стылого леса. С севера тянет холодом, снизу теплом. На юге, если верить трактатам, в вулкане живет огненный голем, а здесь вода горячая круглый год, то есть земля и тут не остыла, огня в ней хватает. И если земле есть чем ответить зиме, то по уму выходит, что и наших аргументов должно хватить...

Глава 4

— Какого хрена встали?! Тащи давай, копай, сволота! Да не туда копай, вниз копай, дебила кусок! Тебе на какую глубину сказано?

Орал Хорг с самого края траншеи, рожа у него побагровела, лысина пульсировала, и земля из ямы летела втрое быстрее обычного. Утро над северными воротами стояло ясное и холодное, ров под будущую стену гудел с рассвета, лопат сорок разом вгрызались в грунт, а телеги с отвалом катились одна за другой.

— Так тут глина пошла, твердая... — донеслось снизу, и голос старался звучать как можно несчастнее.

Копал хитрец вширь, где помягче, оно и понятно, выработка идет по кубам, а кубы в рыхлой земле набегают сами собой. Фокус этот Хорг считывает с одного взгляда, сам таким баловался лет тридцать назад, пока его собственный мастер не отучил.

— А на выплате тебе медяки тоже помягче отсыпать? Вниз!

Вокруг загоготали, и землекопу тут же прилетело от своих.

— Ты и домой тогда по кривой ходи, раз напрямки тяжело! — посоветовали сбоку, и гогот прокатился по всей траншее.

Чуть дальше назревал спор посерьезнее, там двое стояли над межевым колышком, который делил их куски, а тот за ночь подозрительно переехал на добрый шаг.

— Я его не трогал! — бил себя в грудь первый. — У меня и жена подтвердит, я дома спал!

— И я не трогал! — не отставал второй. — Он что, сам уполз?

— Земля тут вчера мягкая была, — глубокомысленно заметил кто-то по соседству. — Может, и уполз.

Хорг подошел, выслушал обоих, потом выдернул колышек и воткнул его на метр в сторону, подальше от каждого.

— Всё, вот так теперь будет. — заключил он, — Спорный кусок заберет тот, кто первым до него докопает. Работайте.

Перебранка на глазах превратилась в соревнование, копать оба стали вдвое шустрее, и Хорг двинулся дальше вполне довольный собой.

Ров прирастает метров на полсотни в день, и правильно, что начали сейчас, пока землю не прихватило морозом, хотя по уму надо было еще раньше. Разметку дали широко, внутри окажутся и столб силы с пчелиной башней, и почти весь Реев участок. Проход под ворота оставили один, на западе, дороги потом придется тянуть отдельно и сводить их там, зато оттуда ближайший путь к мосту, а в лес можно сходить и в обход, ноги не отвалятся. Да и врагу, если попрет ровно с севера, топать выйдет подольше. Деревня же в новых границах вырастет в несколько раз, только успевай застраивать.

— Хорг, подойди, пожалуйста, — окликнули сзади.

— Нахер пшел! — рыкнул Хорг и зашагал дальше. — Ага, ходить еще буду, как же…

— Гм... Хорг, надо сейчас, — терпеливо уточнили за спиной.

Пришлось все же потрудиться и посмотреть, кто там такой смелый. Развернулся он, понятно, с уже набранным воздухом, а тратить его оказалось не на кого, у ворот стоял Корш с дощечками.

Обижаться Корш не умеет или не считает нужным, Хорг его только за сегодня раз двадцать нахер послал, и это у них давно не ругань, а вроде запятой в разговоре. Так что Корш пристроился рядом, сверился со списком и вопросов больше не задавал, он сегодня таскается за Хоргом по объектам, и обоих такое устраивает.

Пошли через деревню, а та грохотала на всю округу. Стучали топоры, ржали кони. У бараков перекрикивались хозяйки, народу на улицах толклось столько, что не сразу протиснешься, зато каждый при деле, вот что приятно. Навстречу вылетел мужик с тележкой, несся со всех ног, и через борта у него плескало белым, так что Хорг поймал его на ходу за шиворот, развернул вместе со всем хозяйством в обратную сторону и придал легкого ускорения пинком.

— Дебил, не туда известь потащил. Партия работяг на этот раз совсем бракованная, — помотал он головой. — Носятся как полоумные, а толку нет.

— Надо указатели установить... — задумался Корш и что-то черкнул в заметках.

На площади Хорг наткнулся взглядом на статую и притормозил. Лепщик истуканом торчал возле недоделанного Больда, руки опущены, глина на лопате сохнет, и видно, что работа стоит. От таких картин у Хорга, бывало, и кровь носом шла.

— А чего встал как баран? — захлопал глазами Хорг.

— Ну а что делать? С кого лепить? — развел тот руками. — Он ушел, а я забыл.