— И ты ему поверил.

— Можешь назвать меня тряпкой.

— Могу называть тебя наивным.

— Можешь звать меня Бугимен. А-ха-ха!

Когда он рассмеялся, то позволил мне расслабиться.

Пока что.

Однако, настоящий Бугимен был где-то здесь. Я была в этом уверена.

И он придет. Это лишь просто вопрос времени.

ГЛАВА 20

Мэддокс

— Он не в порядке.

Заявление Франсуа потрясло меня, словно нож в сердце вонзился.

— Что говорят врачи?

— В том-то и дело, что ничего. Они ни хуя не говорят, хотя Папаша уже пригрозил им судебным иском. В конце концов, пару часов назад мне пришлось физически вытащить его из больницы.

— Они знают, в чем дело?

— Септический шок. Может быть. Честно говоря, я не уверен. Но его сердце остановилось почти на две минуты. По крайней мере, Луи проявил свои медицинские способности, помогая ухаживать за Арманом, и только благодаря этому отец позволил мне увезти его домой. Сомневаюсь, что удержу его тут надолго, но, по крайней мере, он не будет докучать врачам хотя бы пару часов.

Блядь. Я зажал рот кулаком, пытаясь подавить гнев. Нахождение так далеко подталкивало меня к точке невозврата. Я понимал причину, но по мере того, как мое терпение иссякало, я такжепонимал, что могу потерять свою обычную наблюдательность, если не буду осторожен.

— Это просто смешно.

— Тебе нужно рассказать Зои.

— Она и так испытывает достаточный стресс. Что-то напугало ее сегодня. Думаю, она наконец-то начала осознавать всю ситуацию.

— Утешь ее. Но не переборщи.

Мой смех прозвучал горько и глухо.

— Я не такой парень.

— Ага, рассказывай. Буду держать тебя в курсе. Сейчас я возвращаюсь в больницу. Рэйвен отказывается покидать Армана, а это значит, что Томас не хочет ехать в Техас. Возможно, мне придется поехать туда самому.

— Я так переживаю за нее и за маленького Габриэля.

— Эдми присматривает за Гейбом. Малыш еще не в курсе, что его папа получил ранение.

— Ему всего два года.

Франсуа рассмеялся.

— Этот парень такой же сообразительный, как и его дядя.

— Рэйвен нужно плечо, на которое можно опереться. Ты же знаешь это.

— Да, но она сильная. Совсем как моя племянница. Расскажи Зои, что происходит. Она не простит тебя, если ты этого не сделаешь.

Это я и так знал. Не то, чтобы от этого было легче рассказать ей.

— Я сделаю все, что в моих силах. Если что-нибудь узнаешь, позвони мне.

— Хорошо.

На данный момент новости не могли быть хуже. Когда звонок оборвался, боль только усилилась. Мне показалось, что на грудь мне положили тяжелый груз, давление росло, как никогда раньше.

Та же больница, где Арман дежурил, желая вернуть меня к жизни. Я был в коме двое суток, хотя могу поклясться, что этот человек все это время разговаривал со мной. Теперь меня там не было, чтобы сделать то же самое для него.

Зашипев, я поднял телефон, едва не швырнув его об стену. Никогда в жизни не чувствовал себя таким растерянным, таким бесполезным. Я все держал под контролем, следил за тем, чтобы определенные вещи были понятны и легкодоступны для восприятия, следил за сигналами, если меня что-то беспокоило в семье или в корпорации.

Гнев, который все еще бурлил во мне, как электрический разряд, который я разделил с Зои, заставил меня в последний раз взглянуть на компьютерные мониторы. Она предложила свою помощь в поисках виновного. Возможно, именно этим мы и займемся вместе на следующее утро.

Я намеренно хотел соблюдать правила Армана и держать ее как можно дальше от неприглядной стороны нашего бизнеса, но на данный момент это было неосуществимо. К тому же, по правде говоря, мне бы не помешала ее помощь. Поскольку состояние Армана ухудшалось, я предположил, что никто в Новом Орлеане не обращал особого внимания на имеющиеся угрозы. Хотя я исходил из предположения, что травмы Армана были получены в результате драки с одним из преступников, вполне возможно, что эта травма была спланирована заранее, чтобы отвлечь всю семью от основной игры.

Будь они прокляты за то, что заставили меня оберегать ее вне моего привычного окружения.

Я достал спортивную сумку, которую взял с собой из камеры хранения в аэропорту, и положил ее на стол в своем кабинете. Направляясь к шкафу, где у меня были дополнительные боеприпасы, я думал о том русском парне. Он мог быть кем-то вроде посредника, но я сомневался, что он имеет к этому отношение. Он был слишком напуган тем, что я застукал его, и умолял меня позволить ему вылечить его мать.