— Последние две недели я пытался ответить на этот вопрос так, будто за этим непременно стояло нечто сверхъестественное. Какая-то особенность демонической магии, о которой я не успел узнать. Родители умерли прежде, чем смогли толком меня чему-нибудь научить. Мария понимала мою природу ещё меньше меня, а демоны не то чтобы часто собираются вместе и сверяют наблюдения.

Его взгляд опускается к моим пальцам, до сих пор вцепившимся в толстовку.

— Но ответа не было.

— В каком смысле?

— В том, что ничто не мешало мне причинить тебе боль. — Он поднимает глаза. — Я просто не хотел.

В груди будто что-то распахивается.

— Даже когда я пыталась тебя убить?

— Судя по всему, особенно тогда. — Губы трогает лёгкая улыбка. — Очень удобно.

— Джона.

— Знаю. — Его лицо смягчается. — Думаю, какая-то часть меня поняла, кем ты для меня стала, задолго до того, как я сам успел это осознать. Не судьба, не магия. Просто… ты. Я хотел, чтобы ты была в безопасности, ещё до того, как признался себе, что мне не всё равно, останешься ли ты. Доверился тебе раньше, чем для этого появилась хоть одна разумная причина. А питаться тобой… — Его лицо слегка напрягается. — Я и так не мог, но, даже если бы мог, никогда не сумел бы забрать у тебя то, что ты сама не решила мне отдать.

Глаза жжёт.

— Я всё думал, что должно существовать какое-то сложное объяснение, — говорит он. — А оказалось, я просто влюблялся в женщину, которая пыталась меня убить.

Я то ли смеюсь, то ли всхлипываю.

— Дважды.

— Маяри.

— Извини.

— Не извиняешься.

— Ни капли.

Он улыбается, и я обхватываю его лицо ладонями.

— Значит, с тобой всё было в порядке.

— Ну, так далеко я бы не заходил.

Я смеюсь сквозь слёзы.

Затем его лицо меняется, веселье исчезает без следа. Он накрывает ладонью одну из моих рук.

— Таша получила твоё письмо.

Дыхание перехватывает.

— Она тебя не простила, — говорит он. — Но выслушала. Сказала, что устала. Устала бежать. Устала терять близких из-за бессмысленной бойни. Устала от изматывающей тревоги и от попыток защитить дочь каждый раз, когда та выходит из дома. — Его взгляд теплеет. — Она сказала: если есть шанс всё это остановить, она встанет рядом с тобой.

Трибунал.

— Кстати, какие у тебя планы на завтра? — слабо шучу я.

Он поднимает брови.

— До или после того, как я утащу тебя в свою постель и никому не отдам?

— После. Определённо после, — улыбаюсь я. — Мне понадобится твоя помощь. И помощь Таши.

Он не колеблется.

— Я с вами, — просто отвечает Джона.

От уверенности в его голосе моя магия успокаивается, превращаясь в глубокое ровное тепло.

Он тянется ко мне и большим пальцем стирает последние слёзы, глядя с выражением, которое до сих пор кажется чудом.

— Ужасно выглядишь, — шепчет он.

Я слабо смеюсь.

— Ты выглядишь хуже.

Он ухмыляется, и на несколько мгновений мир сужается до одного: переулка, тепла его рук, невероятного факта его сердцебиения, крови, которая течёт по венам под моими ладонями.

Он жив. И впервые в жизни я точно понимаю, что моя магия всё это время пыталась мне сказать.

— Ты мой, и я тебя люблю, — сообщаю я. — Я буду хранить тебя вечно, как дракон свои сокровища.

Джона заключает меня в объятия, прячет, присваивает.

— Ты моя. И я буду любить тебя вечно, — говорит он. — Как демон.

 

 

 

 

ЭПИЛОГ

— Могу предложить тебе эпуас или конте? — спрашиваю я Малика.

Он указывает на другую головку в моей сырной тележке.

— Вот этот.

Я радостно выпрямляюсь.

— О, это совершенно особенный сыр. Вашрен-мон-д'ор из французской Юры. Непастеризованное коровье молоко, выдержка в обруче из еловой коры…

— Просто дай мне чёртов сыр, Маяри, — перебивает он.

— Разумеется, сэр. — Ухмыляясь, я зачерпываю тягучий кусок и кладу ему на тарелку. — Наслаждайтесь.

На мгновение задерживаюсь и обвожу взглядом зал столовой. Наша семья. Магия довольно гудит, окружённая целой комнатой людей, истребителей и демонов.

Потребовался год, чтобы убедить хотя бы часть Трибунала в существовании моего дара и заставить их хотя бы рассмотреть саму идею демонических намерений. Нелегко проглотить такую пилюлю, когда мировоззрение сформировано веками доктрины, а вокруг этих убеждений выросли целые жизни и родовые традиции.

И всё же мы с Габриэлем, Джоной и Ташей без колебаний шли вперёд — вместе. На каждом заседании Трибунала мы занимали место как самостоятельная делегация. Мы приносили объяснения своей магии, исследования и всевозможные доказательства, свидетельские показания; приглашали демонов и истребителей говорить за себя и на каждой встрече понемногу продвигались дальше. Мы ездили из города в город, из одной общины в другую, медленно откалывая кусочек за кусочком от многовековых предрассудков и бессмысленного насилия.

Прогресс складывается из таких вот упрямых разговоров.