Когда вынырнула с другой стороны, безграничный простор и свобода выбили из меня весь дух. Такого я не ожидала. Исполинские здания, выше стены, тянулись во всех направлениях. Даже в сумерках было понятно, что они полуразрушены и окутаны растительностью. В Сфере, куда ни глянь, ты видел либо дома, либо стены, а здесь блестящая разрушенная дорога уходила прямо в небо.

Дэйтон был уже около ближайших домов в пятидесяти метрах от стены. Он тоже не мог оторвать глаз от уходящей за горизонт дороги. Мама же стояла слева от меня и равнодушно смотрела по сторонам.

Достав три фонарика, через секунду я убрала один обратно: мама вряд ли возьмет свой.

С одним включенным фонариком мы подошли к Дэйтону, который не мог перестать глазеть на бесконечный разрушенный город.

– Обалдеть, да? – прошептал брат.

– Я думала, ты уже бывал здесь и видел, разве нет?

– Да! И каждый раз не мог насмотреться…

Переведя дух, мы вовсю помчались вперед. Так быстро, как только могли, учитывая, что один из нас был болен, а другая последний раз бегала двадцать два года назад, находясь примерно в такой же ситуации. Только в тот раз мама убегала не от людей.

Казалось, мы бежали целую вечность, прежде чем замедлились и перешли на быстрый шаг. Мама тяжело дышала – ей нужна передышка. Но она хорошо держалась, учитывая ее астральное состояние. Даже не отставала. Дэйтон еле-еле сдерживал кашель. В итоге он остановился и начал глухо кашлять в свой свитер. Сложно представить, как брат себя чувствовал после бега.

Реально порадовало то, что мама немного ожила при виде кашляющего сына. Обойдя меня, она коснулась его плеча. Приступ кашля почти стих, и Дэйтон проглотил еще одну таблетку из баночки.

– Ты хотя бы… уверена… что… это поможет от пнев… монии? – задыхаясь, спросил брат.

– Да, абсолютно, – ответила я, опустившись на треснутый кусок асфальта.

Мы просидели минут десять, пока все восстанавливали силы. Выпили одну бутылку воды на троих и просто пялились в темноту. Хорошо, что глаза уже привыкли к ней.

Мы были за пределами Сферы! Далеко от стены и людей с оружием, которые могли убить нас из-за нескольких баночек с таблетками, но также защищали от мира, который я никогда прежде не видела. Я никогда не видела вживую тех, кого боялись все взрослые старше тридцати лет. А сейчас мы сидели втроем, ночью, без оружия, посреди огромного разрушенного города, который принадлежал мутантам.

Испуганный зверек стал беспокойно поскуливать в груди и шептать, что какой-то мутант мог быть прямо около нас. Мог смотреть сейчас на нас своими голодными глазами, а мы даже не подозревали об этом.

Думай, Лекса, думай! Что делать? Чему учили в школе? Ночью мутанты активней, чем днем. Они инстинктивно охотились большой стаей, но могли быть и одиночками. Они могли замирать и не двигаться. Реагировали на звук. Что еще? Укус был смертелен. Как и средней тяжести царапины. Они быстрые. Сильные. Сильнее, чем я? Нет, не думай об этом, Лекса! Ты сможешь справиться с мутантом. Наверное…

Схватившись за голову, я издала жалкий всхлип. Дэйтон положил ладонь мне на голову. Это было нелепо, но его тепло успокаивало меня.

– Не думай об этом. У тебя не было выхода. И сейчас не раскисай, вокруг может быть полно мутантов, – шепотом подбодрил брат.

Дэйтон тоже думал о голодных тварях, и в этом было какое-то утешение: он ведь оставался спокоен, несмотря на парализующий страх. Мама так вообще будто задремала с открытыми глазами.

Столь долгая остановка уже действовала на нервы, и мы зашагали дальше.

* * *

Вокруг было тихо: ни единого звука, никакого движения. «Они могут замирать и не двигаться».

Дэйтон обводил фонариком каждый подозрительный силуэт и темный угол. Мы шли еще около получаса в полной тишине, прежде чем мама прошептала:

– Ночью мы наиболее уязвимы. Надо спрятаться, и Дэйтону необходим отдых. Сын, тебе нужно поспать.

Несмотря на то, что мама была не в себе, все же из нас только она бывала в этих условиях. И выжила.

– Окей, мам! Уверен, ты лучше нас разбираешься в этом дерьме. Говори, что делать, – сказал Дэйтон.

– Не следует выражаться при матери, Дэйтон Ройс, – выдала она с гордой осанкой.

Мама постепенно выходила из транса. Радоваться этому или опасаться, я не знала, но наверняка скоро узнаю. Хорошо, что она хотя бы снова заговорила.

– Нужно найти какой-нибудь дом, который не до конца разрушен. И с целыми окнами. Или они должны быть заколочены досками. Двери тоже должны быть закрыты. Если хоть одна из дверей открыта, там могут быть мутанты. Старайтесь больше полагаться на обоняние. Вонь гнилья – самый верный признак, что пора бежать.

После такого монолога мы с Дэйтоном опешили. У меня даже рот открылся. За последние полтора часа мама не проронила ни одного внятного слова, а сейчас мы прослушали краткий курс выживания в опасной среде.

– С каких это пор, мам, ты стала супервоякой? – спросил Дэйтон.