Он притянул меня вплотную к себе и принялся осыпать поцелуями мою шею.

— Хотя если ты заставишь меня гоняться за тобой каждый раз, когда я захочу шлепнуть эту попку… — Словно желая доказать свою мысль, он легонько шлёпнул меня, и, чёрт возьми, мне это понравилось. — Тогда, думаю, я заслуживаю награды, ты не согласна?

— Да? — ответила я, его губы снова отвлекли меня, когда он поцеловал меня под ухом. Но затем мой затуманенный мозг сфокусировался на слове «награда». — Ты хочешь награду?

Он лизнул меня, от чего у меня поджались пальцы на ногах.

— Не думаешь, что я заслужил её? Ты только что заставила меня гнаться за собой несколько миль через поля и леса. Думаю, это заслуживает награды.

Из моего горла вырвался сдавленный стон, когда его пальцы скользнули ниже, между моих ног, так близко к пульсирующей точке между бёдер.

— Может быть, но… какая именно награда… — с трудом выдавила я, — …тебе нужна?

Его губы скользнули к моей ключице, в то время как его пальцы продолжали дразнить и мучить. Он отодвинул мою мешковатую футболку, зубами стягивая ткань с моей кожи, и затем его язык принялся блуждать по моей ключице, покусывая и пощипывая все на своём пути.

По моему телу прошла восхитительная дрожь, а между ног стало влажно.

— Думаю, в качестве награды я могу тебя попробовать.

— Попробовать… где? — кое-как выдавила я, когда его эрекция потёрлась о мой живот.

Его руки скользнули с моих ягодиц между бёдер. Он покружил ими по моему набухшему клитору, и мои штаны намокли, и я застонала от удовольствия.

— Может быть, здесь? — спросил Уайетт, затем легонько коснулся узелка нервов.

На мгновение я лишилась дара речи. Моё тело словно воспламенилось.

— Полагаю, — наконец прошептала я, — я могла бы на это согласиться.

— Что ж, приятно слышать. Я бы не хотел навязывать тебе награду, которую ты не хочешь.

— О нет, — быстро сказала я. — Я совсем не против.

Его хриплый смешок наполнил тихий лес вокруг нас, и я внезапно осознала, что мы на улице, посреди леса, и любой может нас увидеть.

— Как думаешь, кто-нибудь знает, чем мы здесь занимаемся?

Уайетт пожал плечами, нисколько не обеспокоенный.

— Защитные чары не пускают сюда чужаков, и сейчас я не чую поблизости других бойцов СВС. Если что-то изменится, я скажу тебе.

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, с меня сорвали штаны, и прохладный ночной ветер омыл мою обнажённую плоть.

Я застонала, когда почувствовала его пальцы на своей коже. Уайетт снова принялся водить ими по моему естеству — легко кружил и нежно касался, и я мгновенно захотела оседлать его и потереться о его член.

Он застонал.

— О, кто-то становится слишком нетерпеливым. — Быстрым движением он перекатился и прижал меня к земле.

Сухая лесная почва и листья захрустели под моей спиной, когда он раздвинул мои бёдра и задрал мою футболку повыше.

Его ноздри раздулись, когда он сделал глубокий вдох.

— Ты пахнешь, как букет самой сексуальной сирени. Ты знала об этом, Цветочек?

Я хихикнула.

— Сексуальная сирень? Не думаю, что когда-либо нюхала такие цветы.

— Потому что ты единственная в своём роде. — Уайетт сжал мою грудь через футболку и прикусил мой затвердевший сосок сквозь хлопок.

Я совершенно забыла, о чём мы говорили, выгибаясь под ним.

— Могу сказать тебе… — Он отстранился, и влажная ткань прилипла к моей груди, от чего сосок заныл от желания. — Что никто в мире не пахнет так, как ты.

Уайетт снова опустил голову, и прежде чем я успела ответить, он уже стоял на коленях между моими ногами и целовал меня между бедер.

По мне пробежала волна предвкушения, когда он мягко прикусил кожу возле моего естества, его укусы были дразнящими и быстрыми, рассчитанными на то, чтобы свести меня с ума.

Я вскрикнула и провела пятками по его спине, подталкивая его ближе к моему набухшему холмику.

— Кто-то немного нетерпелив, — заметил он.

— Я больше не могу терпеть, — простонала я.

Хрипло рассмеявшись, он устроился на земле и поцеловал ещё ближе к моему клитору.

Я выгнулась дугой, так сильно желая, чтобы он лизнул меня, что готова была умолять.

— Пожалуйста, Уайетт, я хочу тебя.

— Чего ты хочешь? — Его язык скользнул наружу и лизнул меня, и от этого движения у меня поджались пальцы на ногах, а из горла вырваться сдавленный стон.

— Да. — Я прижалась к нему сильнее, пока моё набухшее естество не встретилось с его лицом. — Вот чего я хочу.

Он тихо и глухо зарычал.

— Тогда, полагаю, я должен ублажить тебя.

И затем Уайетт принялся лизать меня.

Я вонзила пальцы в землю, когда его язык заработал. Уайетт сосал и лизал меня до тех пор, пока я не задергалась под ним.

Этот мужчина творил настоящее волшебство своим языком. Через несколько секунд я была на грани оргазма, потому что он лизал меня так, словно умирал с голоду.