Глаза защипало от слёз, и Ашмаэль вытер их грубым рукавом. Не было смысла задавать вопросы, ответов на которые он не знал. И на которые ему не хватало мужества эти ответы искать.

Он глубоко выдохнул и заставил себя сосредоточиться на настоящем.

Мягкий густой туман окутывал его, словно покрывало из тончайшего шёлка, прохладное и серебристо-серое. Дворец по-прежнему сиял, но теперь его очертания смягчились, и он казался миражом, существующим лишь в воображении Ашмаэля.

Он всмотрелся в сумрак.

Из небольших боковых ворот показались шесть высоких тёмных фигур. Мужчины наколдовали несколько сфер джинновского света — бездымных огненных шаров, которые зависли над их головами, окружив всю компанию небольшим кругом света.

— Сегодня туман особенно густой, — произнёс хриплый голос. — Точно не хотите, чтобы дворцовая карета развезла вас по домам?

— Абсолютно точно, — бодро отозвался Даруд. — Нужно же размяться спозаранку!

В ответ раздался смех.

Все шестеро вышли за ворота, и те со скрипом закрылись за ними.

Ашмаэль тяжело поднялся на ноги и, изображая старика, шаркающей походкой выбрался из теней. Между ним и мужчинами тянулась пустая улица, утопавшая в густом тумане.

До Ашмаэля долетали обрывки их разговора. Инфляция. Возможные кандидаты на повышение. Новое оружие. Предстоящая игра в людду. Какие-то разговоры о доработках и усовершенствованиях. Обычная мужская болтовня.

Он продолжал идти вперёд, пока компания внезапно не замолчала.

— Приветствую вас, капитан Даруд, — дрожащим старческим голосом произнёс Ашмаэль. — Вы сказали обратиться к вам, если мне понадобится помощь.

— Да, — ответил Даруд. — Только я не ожидал увидеть тебя так рано.

— Один мудрый человек когда-то сказал мне: помощь следует принимать с благодарностью, а не с вопросами.

Даруд прищурился. Он узнал эти слова. Именно их он сам произнёс после битвы, когда благодарил Ашмаэля за спасённую жизнь.

— Чем я могу тебе помочь?

— Мне так и не удалось найти ночлег, а для моих старых костей ночь выдалась слишком промозглой, — сказал Ашмаэль, обведя рукой клубящийся вокруг них шелковистый туман.

Даруд повернулся к своим людям и махнул рукой.

— Идите уже домой, докучайте своим жёнам.

— Старшему офицеру всё-таки положено сопровождение до дома, — возразил один из мужчин.

— Аббей сала! — ругательство эхом прокатилось по тихой утренней улице. — Я не случайно стал капитаном. Уж как-нибудь сумею о себе позаботиться.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил тот же мужчина. — Но мне будет спокойнее, если я провожу вас.

— Убирайся, пока я не вышвырнул тебя из Императорской гвардии и не нанял нянькой к своему новорождённому внуку.

Даруд упёр кулаки в бока и притворно свирепо уставился на подчинённого.

— Ладно, ладно.

Остальные джинны рассмеялись и двинулись прочь. Теперь Даруд остался один, и лишь единственная сфера света парила над ним.

— Пойдёмте, старейшина. Переночуете у меня.

— О, нет, я не могу так вас обременять, — возразил Ашмаэль. — Мы совсем рядом с дворцом. Мне хватит сухого уголка в конюшне.

— Ты уверен?

— Да. Сено для меня достаточно мягкое.

Вместе они побрели обратно через дворцовые ворота, миновали стражу и направились к конюшням. Вскоре дорога сделала поворот. Искусно подстриженные живые изгороди на несколько мгновений скрыли их от глаз охранников. И тогда Ашмаэль сбросил чужой облик, вновь став самим собой.

— О, Создатель!

Даруд отшатнулся и прижал кулак к сердцу.

— Ашмаэль?.. Это ты? Или передо мной призрак?

— Это я. Тот самый человек, который однажды спас тебе жизнь.

Ашмаэль встретился с ним взглядом.

— Скажи мне, Даруд… Ты предал меня? Заслужил благосклонность узурпатора, помогая ему?

Даруд побледнел.

— Нет, Ашмаэль. Никогда. Я никогда бы так не поступил. Я слишком многим тебе обязан.

— Тогда что ты сделал?

Даруд опустил глаза.

— Я должен был отомстить за тебя. Или хотя бы погибнуть, пытаясь это сделать, — прошептал он. — Но вместо этого, когда решил, что всё потеряно, я сложил оружие и присягнул ему на верность. Сказал, что всего лишь выполнял приказы.

Наступило долгое молчание.

Наконец Даруд едва слышно добавил:

— Я хотел жить.

Ашмаэль тяжело вздохнул и провёл ладонью по губам. Он не мог винить Даруда. Сам Ашмаэль никогда не избрал бы подобный путь. Но он не мог осуждать этого джинна за желание сохранить собственную жизнь. За возможность однажды увидеть своего новорождённого внука.

— Ты сделал то, что должен был сделать.

Даруд поднял голову. Его глаза блестели.

— Прошу тебя. Ты должен пойти со мной. Хотя бы позволь мне предложить тебе гостеприимство моего дома, пока не найдёшь собственное жильё.

— Ночлег был всего лишь предлогом. Мне от тебя нужно не это.