Сладкая боль разлилась где-то между рёбрами Ашмаэля, когда он вспомнил бесчисленные выходные, проведённые здесь в погоне за быстрыми, прекрасными газалами — оленями, на которых он охотился вместе с мужчинами своей семьи, а иногда и с друзьями.

Стоило закрыть глаза и дать волю воображению, и он почти слышал грохот копыт газалов, несущихся по равнине. Мужской смех, звенящий в воздухе. И словно в ответ на его воспоминания из далёкого леса показалось стадо газалов. Они стремительно понеслись через равнину, а затем разом взмыли в воздух и превратились в больших тёмных птиц.

Сердце Ашмаэля радостно забилось, когда их силуэты выстроились клином и полетели на юг по пылающему закатному небу. Красиво. Знакомо. По-родному. Если газалы всё ещё были здесь, может быть, сохранился и семейный охотничий домик?

После того, что Ашмаэль увидел в Городе Латуни, он не слишком верил, что дом пережил двенадцать столетий запустения. А столкнуться ещё и с этой потерей он пока не был готов. Поэтому вместо домика Ашмаэль перенёс Далию на вершину Холма — пологой возвышенности, поднимавшейся над домом и бескрайними травянистыми равнинами.

Первый же глубокий вдох чистого, сладкого воздуха — совсем не похожего на тяжёлый, грязноватый воздух большей части человеческого мира — немного ослабил давившую на него тяжесть.

Ашмаэль посмотрел на стоявшую рядом Далию. И часть печали отступила ещё дальше.

Ветер лениво играл с её чёрными кудрями, закручивая их вокруг порозовевшего от прохлады лица. Широко распахнув глаза, она смотрела на бесконечные волны дикой травы, колыхавшейся на ветру далеко внизу. Воздух наполняла тихая песня, похожая на колыбельную:

«Ш-ш-ш… ш-ш-ш-ш…»

— Как здесь красиво, — прошептала Далия, сложив ладони под подбородком.

— Да, — ответил Ашмаэль.

Но смотрел он не на равнину. Он не мог отвести глаз от Далии. Её сияющие глаза и открытая счастливая улыбка согревали его изнутри. Она была прекрасной. Милой. Невероятно желанной.

Ашмаэль наклонился и поцеловал её. Нежно и мягко — так же, как совсем недавно целовала его она. Неспешно пробуя сладость её губ. Закончив поцелуй, он прижался лбом к её лбу и заглянул глубоко в глаза.

— Ты нужна мне.

— Я твоя.

Такие простые слова. Произнесённые прямо, без колебаний, её чистым молодым голосом. И от них по телу Ашмаэля прокатилась дрожь желания.

Он закрыл глаза, судорожно вдохнул и потёрся щекой о её щёку.

Она была девственницей. Он должен был убедиться, что Далия действительно понимает, на что соглашается. Что действительно хочет его.

— Мне нужно, чтобы ты была уверена, — сказал он. — Моё желание слишком сильное. Как вода, давящая на плотину. Если я позволю ей прорваться, боюсь, уже не смогу остановиться.

— Разве роза может отказаться от своих шипов?

— Ты сейчас о моей щетине?

Он провёл щекой по её гладкой коже. Раздался тихий шершавый звук.

Далия рассмеялась — низко, чувственно, и этот смех согрел его ещё сильнее.

— Нет, — ответила она. — Это я пытаюсь тебя успокоить.

Ашмаэль немного отстранился и посмотрел на неё.

— Я не говорю на языке цветов, — произнёс он с тихой серьёзностью, которой требовал этот момент. — Мне нужно, чтобы ты сказала прямо. Первый раз может быть болезненным для женщины. И после него уже ничего не изменить. Я… не хочу, чтобы ты сожалела.

Далия спокойно выдержала его взгляд.

— Ты хочешь меня. А я хочу тебя.

Ашмаэль внимательно изучал её лицо. Спокойный, уверенный взгляд. Пылающие щёки. Приоткрытые губы. На мгновение дыхание болезненным узлом застряло в горле, а потом вырвалось наружу.

Создатель, какая же она красивая. И какой же он счастливый джинн.

Но, чтобы убедиться окончательно, Ашмаэль заглянул в её мысли. Одно из преимуществ быть джинном. Правда, с одними людьми это получалось лучше, чем с другими.

То, что он там обнаружил, заставило жар прилинуть к его лицу.

Ашмаэль схватил Далию за плечи и резко развернул спиной к себе.

Она ахнула и посмотрела на него через плечо.

— Что это такое?

— Почему бы нам не пойти и не посмотреть?

Взяв Далию за руку, Ашмаэль повёл её к деревянному павильону с соломенной крышей и стенами из колышущихся белых занавесей.

Сумерки окрасили небо в пурпур, а вокруг павильона парили сферы джиннского огня, похожие на светящиеся пузыри. Настоящая сказка, полная волшебства.

Он хотел, чтобы её первый раз был особенным. Она этого заслуживала.

Ашмаэль приподнял край одной из занавесей, и они вместе нырнули внутрь.

Здесь их встретило ещё больше светящихся сфер, наполнявших павильон мягким золотистым сиянием.

Далия остановилась, снова ахнув.

Её взгляд заметался от Ашмаэля к большой кованой кровати с четырьмя столбиками, оплетённой лозами благоухающего жасмина. Над ней переплетались зелёные ветви, образуя живой полог.

— Как?.. — только и смогла выдохнуть она.

Он улыбнулся.

— Тебе нравится?

— Да! — Далия откинулась назад, прижавшись к нему. — Именно так я себе всё и представляла. Даже лучше.