Я открываю рот, чтобы ответить —

— Командую я, — рычит он, ладонью надавливая на мой нижний живот. Нажимает, укрощая дикие порывы моих бедер. Другая рука сжимает мое бедро, словно он пригвождает к месту извивающуюся добычу. Это было единственным предупреждением перед тем, как его язык проник глубоко внутрь.

Завихрился.

Вновь толкнулся.

Вся моя сила испаряется.

Голова откидывается назад, спина выгибается. Пухлая добыча, распластавшаяся на камнях, кажется, сама молит о том, чтобы ее пожрали.

Он даже не всплывает, чтобы вздохнуть, пируя на мне с новой яростью, пока я выкрикиваю его имя, впиваясь ногтями в землю.

В свои волосы.

Вего волосы.

Волна жара разворачивается низко внутри. Пронизывает связки, умоляя меня податься навстречу его рту. Но его руки слишком сильны, они удерживают меня на месте.

Завоевывая мое тело, как чертов полководец.

Снова он меняет угол, прижимая мое колено к груди так, что скрыться становится негде, и его язык рисует плавные круги вокруг моего нежного, сжимающегося нутра.

Ненасытная пульсация начинает нарастать, пробегая по мне, словно теплый мед… собирая жар с каждым сладостным движением его языка. Мягкая, подрагивающая преданность этому чувствительному источнику, и мед закипает, грозя выплеснуться.

Он останавливается. Отпускает ногу.

Я рычу, приподнимаясь, чтобы вцепиться в него.

Он перехватывает мои запястья. Закидывает их за спину с такой молниеносной скоростью, что меня прошивает разряд возбуждения, заставляющий сжиматься вокруг абсолютной пустоты.

Я скалюсь ему в лицо.Придурок .

На его губах играет улыбка, полная самодовольного доминирования. — Ты очаровательна, когда злишься.

— Я буду не такой очаровательной, когда мои зубы снова вцепятся в твою кожу, — рычу я, дергая плечами, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

Его улыбка становится кривой.

Он наклоняется и шепчет мне в ухо низким баритоном, от которого каждый дюйм моей плоти покрывается мурашками. — Ошибаешься. — Он целует мочку моего уха, и я каменею… а затем таю, когда он перемещается к виску… и к другому уху… восхитительная пытка для нервов вдоль всей шеи. — Я обожаю, когда ты кусаешь меня. Когда оставляешь метки. Шрамы.

Его слова — кляп, забивающий мне рот.

Но затем он погружает пальцы внутрь.

— О, черт… — стону я, когда он делает движение, затрагивающее что-то глубокое, от чего я едва не завязываюсь в узел. Внутри разливается магма, делая меня настолько мягкой и податливой, что я едва могу пошевелить конечностью.

Мое тело откликается на его неспешные движения, толкаясь навстречу ладони, раздувая этот жар, пока он не начинает зудеть от голода.

Он вынимает пальцы, чтобы сжать свой член. Начинает тереться им о мой раскрасневшийся, набухший вход, заставляя дыхание сбиться.

Подбородок прижимается к груди.

С сердцем в горле я изучаю каждый твердый дюйм его плоти: рука сжимает его, словно он держит могучее оружие, все эти вздувшиеся вены так отчетливо видны сквозь промежутки между побелевшими пальцами.

Загипнотизированная, я скулю в знак одобрения, раздвигая бедра шире. Подаюсь бедрами вперед, обнажая себя еще больше — открытое приглашение вонзиться и трахнуть меня до беспамятства.

Жестко.

Быстро.

Он прижимается к моему входу, и дыхание перехватывает, когда он вместо этого проводит головкой по моей влажности, обнажая алеющий кончик, с которого стекают капли жемчужной смазки.

— Ты заставишь меня молить об этом, да?

— Это бы не помешало, — бормочет он, натирая вниз… вокруг… и снова вниз, не сводя глаз с этих дразнящих движений. Он снова подается к моему входу, и мое дыхание прерывается, весь жар тела устремляется к этой одной ноющей точке.

Я скулю, разводя бедра чуть шире. Принимаю его, когда он толкается вперед, пока кончик не скрывается внутри.

Мои мышцы жадно сжимаются, гладкий бред разливается по венам.

Он отстраняется.

Я стону.

Он толкается снова, и я опять наблюдаю, как исчезает кончик, но он снова отступает.

И снова.

Словно меня кормят объедками, когда я хочу целую тушу, теплую и дымящуюся. Хочу, чтобы моя кровь закипела от ощущения, как его твердость входит в меня с силой завоевателя.

—Трахни меня , — молю я, и голос звучит так жалобно, что я готова ударить себя по лицу. —Пожалуйста .

Его смех звучит как расплавленный металл. — Даже твои изящные манеры не остановят меня от того, чтобы не торопиться, наслаждаясь тем, как ты извиваешься подо мной.

Я проклинаю его, запрокидывая голову. Резко дергаюсь вперед, когда он снова кружит вокруг моего входа, размазывая больше смазки по розовой плоти, превращая меня в распутную развалину.

— К тому же, чем дольше я тяну, тем выше шанс, что твоя связь уляжется, и тогда, возможно, ты не откажешься от своего обещания остаться.

Откажусь…