— Птицу-феникс, — прохрипела Рейв, пока тварь рвалась к пролому, который они пробили вместе с Райганом. К выходу в чистое небо над нами.

Чудовище развернулось, открыв нам свою спину.

Моя кровь стыла в жилах при виде знакомой фигуры, восседавшей между его крыльев, в короне из прикреплённых зубов и развевающемся рваном плаще.

Аркин.

Он каким-то образом выжил.

Рейв одеревенела в моих крепких объятиях; её шок и ярость ощущались физически в натянутом между нами напряжении, расцветая во мне, будто удар пламени. В то же время Райган выгнул спину и принял боевую позу, скаля зубы и издавая нутряной рокот.

Вызов на бой, призыв встретиться на этом поле битвы, где он закрепил своё превосходство.

Аркин бросил быстрый взгляд на нас, а затем выпалил целую цепочку приказов к отступлению, от которых птица-феникс, казалось, мотала головой, протестуя. Вместо того чтобы позволить ей пикировать и встретить нас с честью, он погнал существо ввысь, показав, насколько он бесхребетен на самом деле.

Насколько труслив.

Знакомый зуд вспыхнул на кончиках моих пальцев.

Птица-феникс вырвалась из котлована и рванула на север, в сторону Тени, скрывшись из виду. Рейв дёрнулась в моих руках, рыча. Словно ей страстно хотелось вырастить собственные крылья и выследить их.

Добраться до своей мести.

Я сжал её плечи—

Земля содрогнулась с такой силой, что мы едва не потеряли равновесие, а затем по ней пошла дрожь… словно судорога по всему телу. Нечто подобное я ощущал лишь трижды в жизни.

Моё сердце сжалось в груди, точно камень.

— Нет… только не сейчас! — прорычал я, взглянув на россыпь лун Мунплюм, гнездившихся над нами. Я с хладнокровным ужасом наблюдал, как одна из лун поменьше покачнулась… покачнулась… и рухнула вниз, исчезая из виду и прочерчивая по небу пылающую рану. Похожая рана разверзлась у меня в груди; сердце билось так тяжело и быстро, будто рёбра удерживали бешёного зверя.

Мы не готовы…

Нам всё ещё нужно найти Кизари. Нам всё ещё нужно спасти нашу дочь.

— Создатели, защитите нас всех, — прохрипел я и закрыл глаза. Я сильно зажмурился, пока гора содрогалась от силы близкого падения, сопровождаемого тяжким плачем Булдера. Словно он только что получил стрелу в живот.

Я сглотнул, собрался с силами, насколько мог, и повернул голову Рейв так, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня. В её измождённом лице, стиснутых зубах и широких, немигающих глазах шла война.

Та же самая война, что бушевала во мне самом.

Если Аркин сбежит, история повторится. Он впадёт в спячку, проложит себе путь обратно к власти и восстанет вновь. Он придёт за нашей семьёй — в этом я был уверен. Никто из нас не будет в безопасности, пока он жив.

Но наша дочь нуждается в одном из нас.

Прямо сейчас.

Я прижал ладонь к щеке Рейв; её челюсть натянулась под моей окровавленной рукой.

— Райган с радостью умчит тебя на север, чтобы ты могла выследить его. — Мир снова содрогнулся, едва не поставив нас на колени. Или, возможно, это была тяжесть данного момента; невыполнимого решения, готового расколоть нас пополам. — Если ты хочешь быть той, кто покончит с ним, Рейв… он твой.

Время растянулось, пока она вглядывалась в мои глаза, водя взглядом из стороны в сторону, словно маятник. Её зрачки расширились так сильно, что превратились в тёмные зеркала, отражавшие осыпающееся небо. Разрушающийся мир вокруг.

Пока проблеск уязвимой синевы не отозвался болью у меня в груди, отозвавшись легкой дрожью на её подбородке.

— Я не хочу этого. — Её голос надломился, становясь тверже. Увереннее. — Я просто хочу её.

Это признание наполнило меня нарастающим облегчением и глубокой, первобытной гордостью.

На этот раз она выбирает не гонку за смертью. Но жизнь.

Она выбирает нашу дочь.

Она выбирает любовь.

Я прижал её к себе, прикоснулся губами к её лбу и зажмурился.

— Иди к ней, Лунный свет.

Несказанные слова последовали за этим, пронизывая натяжение моих рук и глубокий трепет, охвативший меня. Безмолвное обещание, исходившее из самых глубин моего существа, звучало в каждом моем судорожном выдохе. Я покончу с самцом, который использовал тебя. Пытал тебя. Который пытался выжечь всё нежное из твоей души.

Ради тебя, ради нашей дочери и ради любого другого, кому он причинил зло.

Я

покончу

с этим.

— Но твои раны…

— Мешают, но не смертельны, — прохрипел я, отстраняясь ровно настолько, чтобы увидеть её глаза, озаренные отражением другой луны, срывающейся со своего насеста. — Я выживал и при похожих травмах без незамедлительной помощи.

Она, кажется, колебалась, её верхняя губа подрагивала. Словно она хотела что-то сказать.

Мир снова содрогнулся; воздух больше не был чистым, а затянулся смогом настолько, что я бы закашлялся, если бы не подавлял этот позыв снова и снова.

Рейв скупо, по-деловому кивнула.