Пригнув голову, я врезаюсь в землю кувыркающейся кучей, затем вколачиваю сапог в снег и резко останавливаюсь. Круто развернувшись, я смотрю, как Лири ныряет в Туман — ее пушистый хвост исчезает последним.

Я поднимаюсь на ноги и бегу.

Пригнувшись, я открываю ментальную звуковую ловушку, напрягаю мышцы шеи и бормочу тихую просьбу к Булдеру подхватить мое неизбежное падение. Звук похож на скрежет камня о камни прямо за зубами. Резкий.

Зернистый.

—Hugh atah duhn. Gurth ahl, Bulder.

В его ровном пении слышится явная заминка — словно он удивлен моим уверенным бегом ничуть не меньше меня самой. Или тому, что я вообще с ним заговорила.

Слишком долгая заминка.

К тому моменту, как я соскакиваю со стены, я уже уверена, что сейчас сорвусь насмерть, а сердце замирает в горле на один захватывающий дух миг... прежде чем я с глухим стуком приземляюсь на каменный уступ, который твердеет прямо под моими сапогами.

Я покачиваюсь, вжимаюсь спиной в стену и прижимаю ладони к камню. Судорожно выдыхая, я жду, пока сердце вернется к привычному ритму.

— Слишком близко, черт побери.

Слишком.

Ебать как.

Близко.

Булдер продолжает свое монотонное пение, словно меня вообще не существует. Я уже собираюсь выругаться на него, как вдруг смотрю вниз и замечаю, что уступ затвердел, приняв форму...чашеобразной ладони.

Хм. Похоже, я ему все-таки нравлюсь.

Мило.

Я выпячиваю грудь и разворачиваюсь, вонзая пальцы в глубокие, похожие на вены трещины в стене. Надежно ухватившись, я переношу вес на вертикальную поверхность и шагаю с каменной ладони, неуклонно продвигаясь сквозь густой туман вниз.

Дважды я чувствую прохладный, быстрый ветерок от пролетающей мимо Лири. Словно она не может удержаться и не проверить, в порядке ли я, несмотря на ровный поток умиротворения, который я транслирую через нашу связь.

Я продолжаю путь, прислушиваясь к песне Булдера, пока она не меняется.

Пустоты .

Я вздергиваю брови и замираю, наполняя легкие воздухом и лихорадочно подбирая идеальную конструкцию предложения, чтобы впечатлить моего нового лучшего друга. Задача не из легких, учитывая, что я еще не усвоила все уроки Каана.

—Hallon dóh gruin , — я морщусь, раздумывая, —surin dahn... fu?

Похоже, я только что знатно всё испортила.

Все мое тело напрягается в ожидании того, что меня сейчас физически смахнут, как паразита.

К моему приятному удивлению, стена прямо перед моей грудью прогибается — образуется глубокая вертикальная воронка. Она распахивается, словно пасть, зияя так широко, что я могу просто повиснуть на руках, закинуть ноги и проскользнуть внутрь, в темную бездну.

Я мягко приземляюсь, рука молниеносно взлетает к рукояти кинжала, пока глаза привыкают к полумраку. Понимаю, что нахожусь в длинном помещении, усеянном множеством ниш в стене, расположенных друг над другом. В каждой — тюфяк, одеяла и...

Я в спальных помещениях.

Дерьмо.

С обнаженным кинжалом я опускаюсь в защитную стойку. Бесполезно, соображаю я, когда зрение адаптируется настолько, что я вижу, насколько пусты все эти ниши — одеяла откинуты и валяются в беспорядке.

Я крадусь вперед, озираясь по сторонам и замечая личные вещи, книги, брошенную на землю одежду, но ни единой живой души.

Странно для этого времени.

Заметив кружку с еще пенистым медом на полу рядом с тюфяком, усыпанным осколками от игры, я замираю, а волна тревоги заставляет кожу покрыться мурашками.

Словно все они подорвались и ушли без предупреждения. Сорвали с себя повседневную одежду. Надели доспехи. Схватили оружие.

Я прячу кинжал и бегом бросаюсь к двери. Куда делись все остальные, я понятия не имею, но оставаться здесь и выяснять у меня нет никакого желания. Мне нужно провернуть самое чистое убийство в моем ебаном существовании, потому что если меня здесь застанут врасплох...

Лучше об этом не думать.

Я смотрю по сторонам в тускло освещенном туннеле: что-то толкает меня повернуть направо, а затем свернуть налево на извилистую лестницу. Еще один длинный коридор ведет мимо новых спален — тоже пустых. Словно все это место лишено пульса.

От этого мои нервы натягиваются струнами.

Следующая крутая лестница выплевывает меня в совершенно другое место — коридоры здесь высокие, полы выложены цветной мозаикой, а стены окрашены в пастельные тона Тени. Я иду через роскошные залы, заставляющие меня чувствовать себя крошечной, с каменными колоннами, вырезанными в виде Молтенмау, застывших на задних лапах и поддерживающих потолок. Это наводит на мысль, что некогда здесь было место искусства и молитвы, а вовсе не военный объект.

И по-прежнему — ни единой живой души. До тех пор, пока я не вбегаю в огромный коридор, оглушенная чьим-то кашлем.

Я отскакиваю назад по лазурной плитке, замирая спиной к пудрово-синей стене, задержав дыхание.

Тишина.