— Я тебя провожу, — говорю я Кирену, когда мы заканчиваем, и отодвигаюсь от стола прежде, чем кто-либо успевает возразить.

Он тут же встает, и по его лицу пробегает облегчение.

Не смотря ни на кого из нас, Инквизитор тоже поднимается.

— Тренировка начинается на рассвете, — бросает он Кирену. — Не опаздывай.

Пока Инквизитор не успел выдать еще парочку тонко завуалированных угроз, мы с Киреном выходим в коридор и проходим через кухню, где Ленора чистит сковороду.

— Спасибо за ужин, — искренне благодарит ее Кирен.

Она удивленно поднимает голову и широко улыбается.

— Приятно, когда в доме снова появился джентльмен.

Кирен краснеет, бормоча что-то вежливое, а я подталкиваю его дальше.

Она машет мне мокрой тряпкой.

— Пусть заходит в любое время.

Я натягиваю улыбку и выпихиваю его за заднюю дверь.

Она захлопывается со щелчком, который звучит чересчур решительно. Позади нас светятся окна, золотое свечение разливается по сорнякам и битому камню, а над головой холодным и бдительным огнем горят звезды.

Мы оба молчим. Правда в том, что произошло слишком многое. Теперь нам нужно сказать слишком много вещей, и нет простого способа начать разговор.

Когда мы доходим до сада, Кирен оборачивается и медленно осматривает все вокруг.

— Такого я не ожидал. — Он пинает выбитый камень брусчатки на место и втаптывает его сапогом в грязь. — Покровителю Мариусу не помешал бы садовник.

— Инквизитор забросил это место, когда умерли его родители. — Не знаю, зачем я оправдываю хозяина поместья, особенно после того, как он вел себя за ужином.

Но Кирен с пониманием кивает.

— Наверное, мы тоже на многое забили, когда умер твой папа.

Мы останавливаемся у полуразрушенного фонтана, полного дождевой воды, мертвых листьев и, только Звезды знают, чего еще. Что-то шуршит в ветвях дерева над нами, потом ночь снова успокаивается. Я постукиваю по камню, наблюдая, как осыпается мох.

— Может быть, нам удастся возродить сад. До прихода зимы еще есть время кое-что посадить.

Кирен трет шею сзади.

— Не уверен, что мне здесь рады, даже в качестве садовника.

Значит, он это заметил. Но я отказываюсь позволить одному неловкому вечеру все испортить.

— Тебе здесь рады, пока я здесь. Не позволяй Инквизитору тебя отпугнуть.

— Арден, я не такой, как ты. У меня нет права по рождению. У меня нет магии. У меня нет даже фамилии. Здесь мне не место. — Его слова бьют как удары, один за другим.

— Мне тоже здесь не место, — говорю я, впервые вслух признавая правду о своей магии, но он не выглядит убежденным.

Я пытаюсь отмахнуться от этого, твердо решив спасти остаток этого вечера, прежде чем он вернется в Беллаторум.

— Ты правда записался только ради того, чтобы увидеть меня?

— Я бы пошел за тобой куда угодно, — говорит он, подмигивая.

— Но ты прислал мне дерьмовое письмо, от которого я расплакалась. — Я бью его по плечу.

Кирен опускает голову.

— Прости. Когда мы получили твои письма, я уже решил, что приеду сюда. Я был так зол, когда Бродерик сжег свое, потому что просто не мог ясно мыслить, чтобы нормально написать тебе.

От этого знания то его письмо причиняет боль уже по совершенно новым причинам. Когда-нибудь мой брат меня простит. Мне просто нужно дать ему время.

— Он удивился, когда ты сказал ему?

— Нет, — твердо отвечает он. — Но он не казался расстроенным из-за моего отъезда. С другой стороны, Андри сказал, что больше со мной не заговорит, пока не подрастет достаточно, чтобы тоже приехать сюда.

Похоже на моего младшего брата. Я мешкаю, но лишь секунду.

— А Исидора? Она не пыталась тебя остановить?

— Нет. — От его улыбки у меня щемит сердце. — Думаю, она была рада, что я уехал.

— Я в это не верю. — И не поверю. — Ты сказал ей, что чувствуешь?

— В этом не было смысла. Она едва могла на меня смотреть после той ночи.

— Но если бы ты сказал ей…

Мне нужно верить, что это могло бы что-то изменить хотя бы потому, что мне нестерпима мысль о том, что кто-то разбивает ему сердце.

— Ты все же безнадежный романтик, — говорит он со смехом, когда я возмущенно фыркаю.

Мне хочется поспорить, но слова иссякают, и я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.

— Я скучала по тебе.

— Я тоже по тебе скучал. — Он сжимает мою руку в ответ. — И именно поэтому я не позволю тебе гнить в этом месте.

Я отстраняюсь и хмурюсь.

— О чем ты говоришь?

Он оглядывается на дом, понижая голос до шепота.

— Я пришел сюда не для того, чтобы стать новобранцем. Я приехал в Беллаторум только для того, чтобы узнать, как мне найти тебя. Зачисление было единственным способом попасть в Веннаро. Я просто не мог бросить тебя. Мне нужно вытащить тебя из всего этого. — Его глаза загораются. — Мы можем уехать. Отправиться в то приключение, о котором мы всегда говорили. Только мы вдвоем.

Приключение, о котором всегда говорил он. Вот почему он здесь?