Но если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что я не могу позволить себе потерять бдительность. Особенно рядом с человеком, готовым приставить меч к горлу собственного друга.

По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, почему Инквизитор встал на мою защиту. Снова.

ГЛАВА 16

— Двенадцатидневье уже почти наступило, — заявляет Ленора одним редким солнечным утром.

Ее приветствие — непрошеное напоминание о том, что время здесь продолжает идти, хочу я того или нет. Особенно, когда каждое утро приносит с собой вероятность того, что я проснусь с магией Равенелла, пылающей в моих венах.

— И что? — я заканчиваю шнуровать воротник, поворачиваюсь и вижу ее с подносом, уставленным выпечкой и свежим кофе. Явный подкуп, хотя я понятия не имею, что ей от меня нужно. До Двенадцатидневья еще шесть недель.

Последние несколько дней она гоняла меня с кухни, причитала по поводу моего решения носить штаны вместо платьев и отказывалась позволять мне помогать даже с самыми простыми делами. И все это только для того, чтобы при любой возможности появляться с едой. Никак не решу: то ли она рада гостье, раз уж Инквизитор так часто в отъездах по делам, то ли я для нее просто еще одна забота в списке дел.

Она ставит поднос на маленький столик у очага и наливает чашку кофе.

— Инквизитор всегда устраивает праздник для своей семьи и новобранцев. — Она протягивает мне чашку, добавляя: — Это традиция.

Подозрение закрадывается мне в грудь, но я заглатываю наживку.

— Я не новобранец.

— Нет, вы почетная гостья.

Я пялюсь на нее, ожидая, когда прозвучит кульминация шутки.

Она даже не моргает.

Почетная гостья? Это наверняка ее идея.

Я ставлю чашку так резко, что кофе выплескивается на блюдце.

— Сомневаюсь, что Инквизитор хочет меня там видеть.

Его длительное отсутствие как раз об этом и говорит. Хотя каждый день, проведенный им в королевском городе, возрождает надежду на то, что он близок к поимке убийцы короля, а это могло бы очистить мое имя настолько, чтобы предотвратить дальнейшие покушения.

Мечтать не вредно.

Но даже если у него это получится, метка ордена Равенелла все равно останется у меня на груди. Инквизитор сказал, что, возможно, здесь я смогу найти ответы. Но, несмотря на его заявления, он так и не предложил мне ту запрещенную книгу, которую забрал из магазинчика в Уинтуре. Ну, а я, блядь, зассала предъявить ему за это.

Я попросила книги у Леноры, побоявшись вторгаться в явно священную библиотеку Инквизитора, но она принесла в основном скучные военные хроники о Последней Войне. Ни слова об ордене Равенелл. Не то чтобы это было сюрпризом. Эти книги и опасная запрещенная магия в них были уничтожены первым королем пятьсот лет назад. Когда я попросила ее поискать книгу о потомках, она лишь похлопала глазами, словно никогда о них не слышала. Отсутствие ответов, хоть чего-то твердого, за что можно было бы ухватиться, лишило меня покоя. Особенно потому, что я даже не знала, с чего начать поиски.

И все же пойти на праздник — это последнее, чего я хочу. Мои плечи опускаются вместе с настроением. Двенадцатидневье положено проводить с семьей.

Но Ленора отмахивается от моих переживаний легким движением руки.

— Тебе понадобится платье, — заявляет она, полностью игнорируя мое возмущенное фырканье. — Если честно, даже больше одного.

— Мне не нужно… — начинаю протестовать я.

— Ты не можешь вечно ходить в чужих шмотках, — обрывает она меня. — Тебе нужен собственный гардероб, начиная с платья для праздника.

— Я даже не уверена, что еще буду здесь, — бормочу я, но она меня не слушает, намазывая маслом очередную взятку.

— В Волчьей Крепости дюжина кузниц, но только одна швея. — Она впихивает мне в руки булочку. — Она очень хороша, но скоро у нее будет полно работы. К праздникам наряжаются даже солдаты.

Совершенно недвусмысленный намек.

Но мысль о посещении деревни, где каждый вооружен до зубов — не мое представление о прекрасном утре. Я прислоняюсь к стене.

— А я не могу просто надеть одну из старых униформ? Они мне уже даже нравятся.

Ленора на самом деле смеется.

— Это решение Инквизитора для любой проблемы: надень униформу и дело с концом. Вы двое та еще парочка.

— Мы не… Я имею в виду… — Я запинаюсь о собственный язык. — Нет никаких «нас». Никакая мы не парочка.

Этот мужик едва выносит нахождение со мной в одном доме, если судить по его постоянным разъездам.

— Разумеется, нет. — Она склоняет голову, но ее глаза искрятся. — Но это не отменяет того факта, что тебе нужны собственные вещи.

Я бросаю взгляд на свой наспех собранный гардероб. Ничто из того, что на мне надето, мне не принадлежит. Я живу на чужой территории, в чужой одежде, и мое время тоже чужое, одолженное. Единственное, что действительно мое — это метка, выжженная прямо над сердцем.

Я обхватываю себя руками.