Его глаза прикованы к Талиесину, так что мне требуется секунда, чтобы понять: он обращается ко мне.

Я сглатываю.

— Я хотела узнать, что он сделает.

— Что я говорил о неприятностях? — он бросает на меня взгляд. — Не можешь избегать их хотя бы один день?

Я хмурюсь.

— Это он дал мне меч.

Взгляд Талиесина на мгновение останавливается на мне, словно он хочет что-то сказать. Может, извиниться. Или выдать что-то абсолютно высокомерное в духе «в следующий раз повезет». Но он лишь ухмыляется.

Инквизитор делает шаг ко мне, и я понимаю, что каждая душа на полигоне все еще наблюдает за нами.

Выражение его лица словно высечено из мрамора.

— На сегодня хватит, — бросает он через плечо глазеющей толпе. — Все, кто не закончил упражнения, начнут заново на рассвете. Всем мыться.

По рядам новобранцев прокатывается несколько стонов, но они бредут в сторону бань.

Когда он снова переводит внимание на меня, его лицо кажется еще более ледяным.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я? — С какой стати я оказалась крайней? Я тычу большим пальцем в сторону Талиесина. — Ты оставил его нянчиться со мной. Он все мне здесь показывал.

— Как дружелюбно. — Инквизитор снова свирепо смотрит на него.

— Если не считать той части, где он пытался меня убить.

Дрожь прокатывается по моему телу, и я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть ее.

— «Убить» это громко сказано. Я просто хотел проверить, из чего ты сделана.

— Из плоти и крови. Прямо как ты. — Мой взгляд прикован к тонкой линии крови на его шее.

Талиесин смеется и проводит большим пальцем по порезу. Кровь размазывается по коже, но он даже не морщится.

Инквизитору не до смеха.

— Иди умойся, пока не запачкал кровью всю униформу.

— Есть, милорд, — отвечает Талиесин, театрально раскланиваясь.

— Мы обсудим это позже, — добавляет Инквизитор.

Талиесин выпрямляется, сдвинув брови и вглядываясь в лицо Инквизитора. Что бы он там ни увидел, это заставляет его поспешить к остальным.

Инквизитор поворачивается и переключает внимание на меня.

— У тебя кровь. — Его слова отрывисты и звучат не более чем констатацией факта. Но сквозь них, как тонкая трещина на ледяной глади, проскальзывает проблеск беспокойства.

— Пустяки.

Порез на руке начинает пульсировать, как только я произношу это, и я накрываю рану ладонью.

Его не проведешь.

— Покажи.

Когда я медлю, он делает шаг вперед и протягивает руку.

— Покажи, — повторяет он.

Я сдаюсь и протягиваю руку для осмотра, борясь с желанием закатить глаза. Меня определенно ждет нотация. Вероятно, очередное предупреждение о том, каково это — оказаться не с той стороны меча, как будто это была моя идея. А может, он уволит Талиесина с должности сопровождающего рыцаря и оставит меня в покое. Хотя это, скорее всего, просто влажные мечты.

Но Инквизитор берет мою руку с удивляющей меня нежностью. Его ладони теплые даже сквозь кожаные перчатки. Он молчит, отворачивая мой пропитанный кровью рукав, но его взгляд темнеет, как грозовые тучи над нами, пока он осматривает порез.

Потянувшись к своему плащу, он задерживается ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Чисто, — шепчет он, прежде чем промокнуть кровь плотной тканью. Его пальцы скользят по моей коже, и по спине пробегает дрожь, оседая покалыванием у основания шеи.

— Я буду жить? — даже мне самой сухой тон моего голоса кажется тяжелым.

— Не будешь, если продолжишь доверять незнакомцам с мечами. — Он хмурится, так как рана продолжает кровоточить.

— Говорит незнакомец с мечом, который постоянно меня спасает. — Я выдергиваю руку. Рана все еще саднит, но я опускаю рукав обратно и стараюсь не обращать внимания на то, что его взгляд задерживается на мне дольше положенного.

— Обращайся, — говорит Инквизитор.

— Я не сказала «спасибо».

— Уверен, что хотела. — Он кивает на мою руку. — Мы можем перевязать это внутри.

Надеюсь, под «мы» он имеет в виду меня. Достаточно паршиво уже одно то, что ему пришлось вмешаться. Снова. Но быть уязвимой перед таким мужчиной, как он… Я не могу позволить, чтобы Инквизитор узнал больше моих слабостей.

— Он бы не причинил тебе вреда, — тихо говорит Инквизитор, когда мы поворачиваемся, чтобы уйти.

Порез на моей руке говорит об обратном, но я пожимаю плечами. Талиесин хотел узнать что-то обо мне, но в процессе я узнала кое-что о нем. Несмотря на его флирт и страсть к сражениям, он думает, прежде чем действовать. Он мог убить меня. И он действительно хотел, чтобы я дала ему причину не делать этого.

— Если он попытается выкинуть что-то подобное снова, просто скажи ему «нет».

Я фыркаю.

— Он не похож на того, кто слушает других.

На самом деле что-то подсказывает мне, что Талиесин принимает решения сам. Необычная черта для рыцаря. Сомневаюсь, что это делает его хорошим исполнителем приказов.