— Больше нет. Не после смерти мамы. Не после… — Она трясет головой, словно сбрасывая паутину мыслей, а затем лучезарно улыбается. — Нам некуда было идти. Пришлось покинуть нашу деревню. Слава Звездам, мы добрались сюда.

— Но разве Инквизитор не заставит Бреккана вступить в ряды воинов? — мой взгляд скользит к лестнице, проверяя, не идет ли он.

Она хмурит брови.

— Он не заставляет никого из нас.

— Ладно. — Не уверена, что вылавливать детей, у которых нет других вариантов, можно назвать свободой выбора.

— Серьезно, — настаивает она. — Половина детей, попадающих сюда, уходят, получив лишь образование. Звучит, наверное, не очень впечатляюще.

Талиесин говорил, что они должны быть грамотными, должны понимать, за что сражаются, прежде чем вступят в вооруженную армию. Почему-то он забыл упомянуть, что у них есть выбор.

— Вообще-то, звучит как раз очень впечатляюще… Просто я удивлена. — Могу в этом признаться, пусть я и не до конца понимаю финансовую подоплеку всего этого. — А рыцари получают возможность изучать магию.

Она ухмыляется.

— И это тоже.

И в этом наше главное различие. Ши хочет магию. Я же с содроганием жду того дня, когда в моей крови наконец проснется моя.

Дверь бани с грохотом распахивается, оттуда выскакивает Инквизитор и обводит территорию взглядом. Его глаза останавливаются на мне. На его лбу залегает складка, когда он замечает, с кем я. Я морально готовлюсь отвечать за то, в каком грехе провинилась на этот раз. Но, подойдя к нам, он опускается на одно колено, чтобы посмотреть на художества Бреккана.

— Неплохо, но ты забыл хвостик у «G». — Он указывает на букву, и Бреккан склоняется, чтобы поспешно это исправить.

— Извините, что… — Ши снова начинает извиняться, но Инквизитор отмахивается.

— Ничего страшного. Я все собирался проверить, как у вас дела. Навалилось много работы. Был по уши занят.

Убийствами. Знамениями войны. Ну и возней со мной в целом.

— Арден мне помогла, — подает голос Бреккан. Он опускает взгляд на мое имя в грязи. — Ты придешь еще, если я научусь писать твое имя?

Я не могу удержаться от улыбки и киваю.

— Да, но только если ты продолжишь учиться писать все остальные буквы.

— Продолжу. — Он жует губу, а его глаза мечутся между мной и Инквизитором. — А если научусь, принесешь мне в следующий раз настоящую книгу?

Не успеваю я ответить, как Инквизитор ерошит ему волосы.

— Выучи все буквы, и я принесу тебе целую стопку.

Бреккан просто сияет, и даже Ши выглядит благодарной. На секунду я вижу Инквизитора их глазами: не как покровителя или Инквизитора, а как героя.

Инквизитор встает, стряхивая грязь с колен.

— Готова уйти отсюда? — спрашивает он меня.

Я киваю, но прежде чем уйти, оборачиваюсь к Ши.

— Береги его, — говорю я ей, и она серьезно кивает.

Когда мы направляемся обратно в Мирадорес, снова начинается дождь, но Инквизитор даже не спрашивает, хочу ли я воспользоваться потерной. Мне интересно, думает ли он сейчас о том маленьком мальчике, или уже снова переключился на мрачные размышления о чем-то другом.

Мои мысли вертятся вокруг слов Ши о том, что они дают этим детям образование.

— Почему ты это делаешь? — наконец спрашиваю я. — Зачем ты им помогаешь?

Он пожимает плечами, глядя куда-то вдаль перед нами.

— Когда-то мне тоже помогли. Думаю, я в долгу перед мирозданием.

Больше он ничего не объясняет, а я не настаиваю.

К тому времени, как мы добираемся до моста, дождь превращается в густую морось, и туман скрывает поместье из виду.

— Удивлена, что Беллаторум не построили прямо здесь, — говорю я, пытаясь поддержать беседу. — Разве он не должен защищать твое поместье?

— Это так не работает. — Инквизитор качает головой. — Мирадорес — это щит между Антаресом и остальным миром.

Я могла бы рассмеяться над тем, что это полупустое поместье является первой линией обороны королевства, но тяжесть в его голосе откликается тяжести в моем собственном сердце.

— Мирадорес или ты? — тихо спрашиваю я.

— Разницы нет. Поместье это дерево и камень, но его построила кровь моей семьи. Нет Мирадореса без крови Мариуса.

Звучит как слова человека, который всю жизнь носит свой долг, как броню.

— И теперь ты последний, кто должен его защищать. — Не могу представить, насколько это одиноко. У меня по крайней мере были братья и сестра, чтобы разделить это бремя.

— Многие из моей дальней родни с радостью взяли бы на себя эту ответственность.

Я киваю. Вот это мне знакомо. После смерти папы к нам начали заглядывать даже наши самые дальние родственники. В надежде обнаружить, что мы не справились. Унаследовать наследие куда проще, чем удержать его на плаву.

— И все они уверены, что справились бы лучше.

Он кривится.

— Мои кузены служат в речных портах и винных долинах. В местах, где никогда не проливается кровь. Им только кажется, что они хотят оказаться на моем месте.

Чтобы иметь все привилегии, но при это никакого бремени.