— Дай себе секунду. — Он морщится, глядя на свою испорченную одежду, но меня больше не отпускает.

В этот раз я не спорю с ним. Меня качает, земля все еще уходит из-под ног.

— Переход не такой гладкий, как в обычной потерне, — признает он. В его глазах мелькает беспокойство и тут же исчезает. — Зато эффективно.

— Эффективно для чего? — во рту у меня так пересохло, что слова прилипают к языку. — Чтобы меня вырвало?

Я высвобождаюсь из его хватки.

Он нависает надо мной, словно сомневаясь, что я удержусь на ногах, прежде чем, наконец, сбросить свою сумку на бревно.

— Немного неудобства лучше, чем получить нож в спину.

Я бы поспорила с его критериями оценки, но просто отряхиваю грязь с колен и наконец осматриваюсь.

— Где мы?

Мы стоим на окруженной дубами поляне, их ветви уже сбрасывают листву в преддверии надвигающейся зимы. В воздухе висит сырой запах дождя, ветер подхватывает охапки рубиновых листьев и разносит их во все стороны. Я прислушиваюсь в поисках признаков жизни, но не улавливаю ничего, кроме слабого осеннего шелеста. В паре футов от нас на траве сиротливо валяется переносная потерна. Теперь это просто тусклый черный диск.

— Сразу за южной границей Флорентии, неподалеку от гор Стигии, — говорит Инквизитор, указывая подбородком.

Я прослеживаю за его взглядом к горной цепи неподалеку. Горы выглядят как зазубренная линия тьмы на фоне горизонта, их заснеженные пики пронзают тяжелую пелену тумана. Дорогу к ним преграждает лес, и здесь нет ни дорог, ни домов, ни малейшего намека на жизнь, если не считать большой птицы, медленно и хищно кружащей над головой.

Я поеживаюсь, несмотря на толстую шерсть одолженной мантии.

— То есть мы оказались в ебучей глуши? Мы не могли выбрать местечко с крышей? — спрашиваю я, пытаясь стереть остатки грязи с рук. — Или с ванной?

— Глушь означает, что здесь никого нет, — отвечает он с таким видом, будто то, что вся его одежда и волосы тоже в грязи, вообще не проблема.

Он просто подходит к потерне и опускается на одно колено, проводя пальцем в перчатке по ней до тех пор, пока портал не сжимается обратно в диск размером с монету, затем подбирает его и прячет в карман.

— Она недостаточно мощная, чтобы перенести нас очень далеко без пополнения магии, к тому же сейчас безопаснее избегать любых городов.

Он прав, но я скрещиваю руки на груди, впиваясь пальцами в ребра, чтобы согреться.

— И ты, по чистой случайности, знаешь настройки для своей тайной спасательной потерны, ведущей в такие места?

Он поднимает взгляд, его лицо абсолютно нечитаемо.

— Это моя работа.

— Я думала, твоя работа — защищать королевство. — Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю себя остановить. Сердце пускается вскачь, но я заставляю себя вздернуть подбородок и прямо встретить его волчий взгляд. — А не шнырять по нему тайком.

Он встает, вытирая руки о небольшой клочок на штанах, который не испачкался.

— В ордене Мариуса скрытность считается преимуществом. Это помогло тебе благополучно выбраться, не так ли?

— Наверняка, у тебя должны быть дела поважнее, чем таскаться со мной в…

Я замолкаю, надеясь, что он клюнет на наживку и скажет, куда мы направляемся.

— Может, и так. — Он почти улыбается. — А может, я просто наслаждаюсь твоей компанией.

Я не могу удержаться и фыркаю.

— Это худший пиздеж, который я слышала за последние дни, а ведь я была окружена покровителями.

Я жду, что он огрызнется. Может, выдаст один из своих фирменных рыков. В конце концов, он тоже покровитель. Но он лишь пожимает плечами.

— Ты не знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить, лгу я или нет, леди Икарос.

Правда и предупреждение в одном флаконе. Наверное, мне стоит прислушаться и к тому, и к другому, но меня цепляет использование моей фамилии. Я прочищаю горло.

— Арден, — поправляю я его. — Пожалуйста, называй меня Арден.

— Арден, — повторяет он с кивком.

Мы встречаемся взглядами, и меня затапливает тепло, скапливаясь где-то внизу. Совершенно, блядь, некстати. Мне не нужно, чтобы Инквизитор Мариус меня понимал. Я точно не хочу, чтобы он был ко мне добр. Сейчас я не могу позволить себе потерять бдительность. Я отворачиваюсь от него. В прохладном воздухе внезапный жар быстро рассеивается. Затем я осматриваюсь, подмечая детали окруженной лесом поляны: заросли ежевики у подножия ближайшего дерева, неглубокая впадина в земле, где скапливается дождевая вода, полуразрушенный каирн7, выглядящий достаточно старым, чтобы быть реликвией Последней Войны. Если не считать деревьев, укрыться здесь негде.

— Как долго мы здесь пробудем?

Не то чтобы я рвалась снова прыгать в потерну.