Я прикусываю губу. Что вообще стряслось за время, прошедшее между обещанием защиты от королевы несколько ночей назад и тем, когда в городе появились убийцы? Я провела слишком много времени сама с собой наедине, в голове роилась тысяча вопросов о том, что означает иметь метку ордена Равенелла. О том, правдивы ли старые сказки. И о том, что произойдет, когда моя магия наконец проявится.

— Куда они тебя увозят?

Я сглатываю ком в горле.

— Понятия не имею, — признаюсь я. — Мне сказали, что мы уезжаем, всего пару минут назад. Инквизитор тайно вывозит меня из города. Говорит, люди будут отвлечены похоронами.

Я не упоминаю о том, что необходимость бежать из столицы возникла так внезапно. Главным образом потому, что Инквизитор не потрудился уточнить, что за «обстоятельства изменились», кроме самого очевидного, что я — угроза, которую нужно нейтрализовать.

— Я тоже подумал, что на похоронах соберется много народа. — Он переводит взгляд на мои штаны. — Отлично. Ты уже одета для верховой езды.

У меня перехватывает дыхание. Вот зачем он здесь. Не для того, чтобы попрощаться…

— У нас мало времени. — Он хватает меня за руку и пытается стащить с сиденья. — Валим отсюда, пока можем. Мы доберемся до побережья меньше чем за два дня.

Что-то с треском ломается в моем сердце. Что-то, что, как я знаю, никогда не заживет до конца. Та моя часть, которая хочет уехать с ним и которая верит, что это нам по силам. Которая была достаточно глупа, чтобы надеяться убежать от последствий.

Той девочки больше нет. Я принесла ее в жертву, вместо осцена.

— Нам некуда бежать, — тихо отвечаю я.

— Затерянный Континент, — выпаливает он без колебаний. — Мы сможем продать лошадей, когда доберемся до ближайшего порта. Этого должно хватить, чтобы купить билеты на корабль…

— Я хочу, Кирен. Правда хочу. — Я качаю головой, торопливо продолжая, когда он открывает рот, чтобы возразить. — Но мне жаль, я не могу поехать на Затерянный Континент. — Не тогда, когда на меня охотятся.

— Согласен, — перебивает меня хриплый голос Инквизитора. Он раздвигает шторки, прищурив глаза и глядя на меня. — Покровитель ордена Велезонта именно этого и будет ждать.

А они контролируют порты. Мы бы даже не попали на корабль.

Я снова перевожу взгляд на Кирена и беру его за другую руку, сжимая обе так, как будто теперь им предстоит выдержать еще большую тяжесть.

— Ты единственная защита нашей семьи, — шепчу я.

Он усмехается.

— Какая из меня защита. Я даже не обучен. — В его глазах появляется мольба. — Арден, я…

— Ты сильный и умеешь обращаться с мечом. Это уже больше, что может Исидора. Больше, чем может Андри. — Каждый осколок моего разбитого сердца заостряется, превращаясь в решимость. — Ты должен защитить их. Они больше не в безопасности.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Бродерик справится.

— А кто присмотрит за ним?

Почему это должно быть так тяжело?

— Мне нужно, чтобы ты приглядывал за ним, пока…

У меня не хватает духу закончить фразу.

— Она права. — Тени скрывают лицо Инквизитора. — Когда они поймут, что она покинула Уинтур, они придут в Дамалис.

Мне хочется блевать.

— Кто придет? — спрашивает Кирен. — До ордена Икароса никому никогда не было дела. Они просто считают Арден каким-то дурацким знамением.

Он так многого не знает.

— И они придут искать ее в Дамалисе. Я уже отдал приказ разместить в провинции войска. Им понадобится несколько дней, чтобы прибыть на место. — Инквизитор кивает Кирену. — Будет лучше, если кто-то будет сопровождать вашу семью.

Я крепко сжимаю руки Кирена.

— Останься с ними, — умоляю я. — Останься с ней.

Его губы сжимаются в жесткую линию: я ударила по самому больному месту. Наконец он склоняет голову.

— Если это то, чего ты хочешь.

Но я этого не хочу. Я хочу, чтобы он поехал со мной. Я хочу поехать с ним. Я душу в себе это желание вместе с остатками слез.

— Да, хочу. — Я киваю. — Обещаю, я дам тебе знать, когда устроюсь.

Губы Инквизитора кривятся, давая понять, что в ближайшем будущем это обещание станет предметом обсуждения.

— Я дам вам минуту, — произносит Инквизитор и полностью отступает в тень.

— Так будет лучше, — бормочу я, заставляя себя в это поверить. — Останься с ними. Оберегай их.

Кирен не произносит ни слова.

— И скажи Исидоре о своих чувствах. — На этот раз мой голос срывается.

Он тяжело вздыхает.

— И тогда Бродерик меня прикончит.

— Сожаления прикончат тебя быстрее. — Я выдавливаю из себя улыбку. — К тому же, ее брачные перспективы только что значительно сократились.

Никто из нас не смеется.

— Я сделаю это, — говорит он, а затем понижает голос: — Но как только прибудут войска и я смогу подкопить денег, я приду за тобой.

И в этом случае он никогда не будет в безопасности.

— Кирен, твое место в Дамалисе, с твоей семьей.

— Ты моя семья, — поправляет он меня.