Я смотрю на пламя, наблюдая, как лопается и шипит жир жарящегося кролика.

— А у тебя когда-нибудь была привилегия милосердия? — тихо спрашиваю я.

Он молчит так долго, что я начинаю думать, что он меня проигнорирует. Но потом он говорит:

— Один раз.

Я жду, но больше он не произносит ни слова.

— Дай угадаю, ты позволил комарам искусать тебя там на озере, — говорю я, закатывая глаза, — И даже не прихлопнул их.

— Когда я перестал выслеживать человека, убившего моих родителей и брата. — Он не смотрит на меня, но в его голосе звучит неприкрытая боль, дающая понять, что скорбь никуда не ушла.

И теперь я чувствую себя полнейшей сукой.

— Еще вопросы есть? — тихо добавляет он.

Об этом — нет. Но если я не получу хоть какие-то ответы, меня тоже убьют.

— Почему все хотят моей смерти? — спрашиваю я, наконец набравшись смелости. — Что изменилось после того совета?

— Все, — отвечает он.

Да ну нахер. Спасибо, кэп. Я скриплю зубами и пробую еще раз.

— Слушай, я уверена, что на тебя постоянно открывают охоту, но для меня это в новинку. Так что у меня есть пара вопросов. Например, что, ради всех семи кругов ада, означает эта метка? — я стучу себя по груди для убедительности. — С ней ничего не происходит. Я не чувствую никаких изменений в себе. Мне нужно…

— Я точно знаю, что тебе нужно, — перебивает он. — Ты хочешь знать, что произойдет, когда пробудится твоя магия. — Он делает паузу. — Как и все те, кто охотится на тебя. Вот почему я везу тебя туда, где ты сможешь найти ответы.

У меня расширяются глаза. Неужели ему было так сложно сказать это сразу?

Видимо, да, потому что больше он ничего не добавляет. Я подумываю доебаться до него, пока он не расскажет, что, по его мнению, все это значит. Но мои плечи опускаются от усталости. Завтра будет достаточно времени, чтобы осознать, в какой пиздец я влипла.

Мы делим кролика и едим его в тишине наступающей ночи. Луна теряется за грядой облаков, но звезды светят так ярко, что способны прожечь дыры в темноте.

Инквизитор разминает плечи.

— Поспи. На рассвете мы выдвигаемся.

Но я задерживаюсь у костра еще ненадолго, глядя, как пламя пожирает последние куски дерева.

Может быть, в Веннаро все это закончится. Может быть, там я наконец узнаю, почему Инквизитор Мариус мне помогает. А может, там я исчезну навсегда, оставив после себя лишь слухи и шепотки. В любом случае моя магия все еще спит, будто в ее распоряжении целая вечность, даже если у меня этого времени нет.

Я бросаю взгляд на Инквизитора, но в кои-то веки он не следит за мной. Просто сидит и смотрит вдаль, словно он здесь один. Словно меня нет рядом. Когда я, наконец, забираюсь под одеяло, он даже не шевелится.

Будь я чуточку храбрее, я бы спросила, что с ним случилось. Спросила бы про узоры на его коже. Про книгу, которую он украл. Про то, о чем он молчит.

Но я ничего не спрашиваю. Я рассматриваю звезду, ярко полыхающую в самом центре Ночного Шрама.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к треску костра и песне ветра в кронах деревьев. Жду, когда меня одолеет сон.

И когда этого не происходит, я шепчу в ночную темноту:

— Ты правда собираешься меня защищать?

— Я не нарушаю свое слово.

И впервые я ему верю.

Но это совсем не значит, что я ему доверяю.

ГЛАВА 11

Когда я просыпаюсь от того, что Инквизитор собирает свою сумку, еще темно. Я сразу же понимаю, что мои пальцы на ногах вот-вот отвалятся от холода. Вчерашний костер превратился в почерневшее кольцо на земле, струйки дыма ползут вверх и растворяются в темноте. Даже угли выглядят уставшими.

Я сажусь и разминаюсь, морщась от того, как тысячи иголок впиваются в подошвы.

— Ты выбрал самое холодное место для ночлега во всем Антаресе?

Инквизитор даже не оборачивается.

— Ты же жива, не так ли?

— Спорный вопрос, — бормочу я, заставляя себя подняться.

Мои волосы буквально хрустят, когда я к ним прикасаюсь. Воздух кусает за все места, где есть обнаженная кожа, и я плотнее кутаюсь в одеяло. Я бы убила за кружку чего-нибудь горячего. Даже за тот домашний травяной чай, который на вкус, как вареные сорняки и сожаление.

Инквизитор лезет в карман кителя и достает астролябию, ее латунные кольца тихо гудят. Он крутит ее, пока она не замолкает.

— Не сейчас. — Он бормочет пару ругательств, дающих ясно понять, что именно он думает об этом устройстве, и бросает его в сумку. С минуту он копается в вещах, затем встает и кидает мне последний кусок кролика, который мы оставили на костре на ночь. — Ешь.

Теперь это практически вяленое мясо, сухое и пропахшее дымом, но я слишком голодна, чтобы жаловаться. Ненавижу то, как быстро его съедаю.

Линии потерны тускло светятся, когда Инквизитор поднимает и изучает ее.

— Энергии едва хватит. Нам нужно действовать быстро.

— Прекрасно, — говорю я.