— Но остальные…

— Я для них никто. Пустое место. — Он откидывается на сиденье, опустив голову под тяжестью собственного признания. — Ты единственная, кто когда-либо по-настоящему считал меня членом семьи.

Я не знаю, что ответить. Не знаю, как убедить его в обратном. Особенно когда очевидно, что он искренне в это верит.

— Это неправда, — слабо возражаю я.

— Мы оба знаем, что это так. — Его ответная мягкая улыбка полна смирения. Но он расправляет плечи и тянется к дверце. — Дай о себе знать.

Он выпрыгивает из кареты, и меня заполняет пустота. Он исчезает раньше, чем я успеваю осознать, что мы так и не попрощались.

Мои руки дрожат, когда я скрещиваю их на коленях, борясь с желанием обхватить себя за талию. Теперь я знаю, что больше никогда не вернусь домой. Не по-настоящему. Что бы ни случилось. Потому что дом уже не будет прежним. Я буду видеть обиду Бродерика. Вспоминать признание Кирена. И они оба будут смотреть на меня как на ту, что их бросила.

Я не могу заставить себя сдвинуться с места. Даже когда карета вздрагивает и запрягают лошадей. Даже когда Инквизитор тихо переговаривается с кем-то снаружи.

Я все еще сижу в оцепенелом молчании, когда он снова появляется у дверцы кареты.

— Пора ехать.

Я смотрю в другое окно.

Инквизитор стонет.

— Давай же. У нас мало времени.

— Я нас не задерживаю, — огрызаюсь я, все так же отказываясь на него смотреть.

— Но мы поедем не в карете. — Он держит дверцу открытой.

Это привлекает мое внимание.

— Что?

— Мало. Времени, — чеканит он, будто это как-то все объясняет.

Я заставляю себя подняться на ноги. Не то чтобы у меня был большой выбор.

— Какой у тебя план? Или ты и сам не в курсе?

— Твоя уверенность воодушевляет. — Он не утруждает себя тем, чтобы снова подать мне руку, пока я спускаюсь по ступенькам. — Я бы рассказал тебе, но ты была занята.

Он реально раздражен. Как будто дать мне несколько мгоновений, чтобы попрощаться со своей прошлой жизнью — это какая-то колоссальная жертва. Бессердечный ублюдок.

Тот, второй, рыцарь, со шрамами на шее и лице, скалится, глядя на меня с козел.

— Прости, это моя вина, — говорит Талиесин, накидывая на голову капюшон и подмигивая мне. Его грязно-русые волосы коротко подстрижены, но на макушке они достаточно длинные и спадают набок. — Я сказал какому-то мудаку из ордена Каликса, что мы с тобой уезжаем около полудня.

Карета это просто еще одна отвлекающая уловка.

Глядя на Инквизитора, я понимаю: у него есть план, но он пока не собирается делиться им со мной.

Инквизитор проверяет упряжь лошадей, прежде чем повернуться к нему.

— Пока ты не покинешь пределы города, они не нападут. Будь готов…

— К драке? — улыбка Талиесина становится шире. — Жду не дождусь. — Он щелкает поводьями и понукает лошадей вперед. Поравнявшись с выходом, поднимает руку на прощание: — Увидимся в аду.

Очаровательно.

Инквизитор идет к дверям каретного сарая и закрывает их.

— Прежде чем ты снова спросишь, куда мы направляемся, — произносит он, поднимая с земли дорожный мешок. Он роется в одном из боковых карманов, а затем что-то достает. — Должен предупредить, что я не привык отвечать на вопросы.

Наверное, потому что обычно он отдает приказы, которые никто не смеет оспаривать.

Может, мне все-таки стоило поехать с его рыцарем.

— Ты правда отправишь в Дамалис войска? — спрашиваю я.

Он отрывает взгляд от небольшого предмета, который вертит в руках, и хмурится.

— Даю слово.

— И этого достаточно? — я скрещиваю руки на груди.

Его лицо мрачнеет.

— Ты ставишь под сомнение слово Инквизитора?

— Может быть, если бы ты хотя бы намекнул, что ты вообще планируешь, я бы этого не делала.

Это вызывает очередной стон. Я явно становлюсь его любимицей.

— Я веду тебя туда, где никто не осмелится тебя искать.

Что ж, звучит знакомо.

— Ты уже говорил это. — Я пожимаю плечами. — Если в этом заключается твой гениальный план, почему бы мне просто не остаться в твоей комнате?

— Никто не додумался бы искать тебя там, — поправляет он меня. — Вот что я тебе сказал. Сейчас же я говорю, что никто не осмелится искать тебя там, куда мы направляемся. — Он перестает вертеть в руках какой-то предмет и пронзает меня взглядом. — Но если хочешь попытать счастья, да будет так. Пока что в городе всего трое наемных убийц, которым заказали твою смерть. Вполне приличные шансы, если ты хороша в фехтовании.

Поняла, блядь. Намек предельно ясен.

Меня слегка пошатывает от мысли, что в Уинтуре три человека рыщут в поисках моей головы. Сколько еще желают мне смерти?

— Не торопись с решением, — тянет он. — Жизнь-то твоя, а не моя.

Я стискиваю зубы.

— И как же мы доберемся до этого недоступного места, если карета уже уехала?