— Будь с ним помягче, — тихо произносит он, хотя в библиотеке мы одни.

Я фыркаю.

— С какой стати?

Он поправляет очки.

— Потому что ты не понимаешь, чего от него требуешь.

Вот тебе и ответы.

Но достаточно одного взгляда на листы бумаги под его рукой, чтобы понять: Инквизитор не единственный, кто находит убежище в книгах. Листы испещрены убористым почерком и странными схемами, нити мыслей пересекаются и зацикливаются сами на себе, словно он пытается поймать ответ в ловушку, пока тот не ускользнул.

— Так вот почему ты здесь? — Я указываю на его записи. — Ты тоже ищешь ответы о потомках?

По ночам, когда мне не спится и я просыпаюсь от снов, где я все еще спотыкаюсь в том лесу, я обнаруживаю, что на меня пялятся стены спальни. И тогда я думаю об этом. Об Инквизиторе в том книжном магазинчике и о книге, которую он украл.

О том, что он на самом деле ищет.

— Разве не все мы этим занимаемся? — спрашивает Эдриан. — Пытаемся понять, для чего мы здесь?

— Этим занимается и Инквизитор? Пытается понять, кто он на самом деле такой? Поэтому он разыскивает эти древние тексты?

Я не могу объяснить, почему это так важно. Это скорее как зуд, до места которого никак не дотянуться, чтобы почесать.

Он не поднимает глаз.

— У него есть свои причины.

— И вы мне их не объясните.

Это не вопрос.

Но он смотрит на меня поверх очков.

— Нет.

Я вздыхаю и пододвигаю принесенную книгу ближе к нему.

— Вы хотя бы можете прочитать мне это?

— Нет.

Я пялюсь на него.

— Нет?

Он стучит по обложке.

— Учись.

Я свирепо смотрю на него.

— Я не знаю древнего языка, потому что я не… Сколько вам вообще лет?

— Примерно пятьсот тридцать четыре. Но, возможно, на пару лет я сбился со счета.

Этот ответ выбивает у меня воздух из легких, и мне требуется минута, чтобы перевести дух.

— Вы жили во время Последней Войны.

По его лицу пробегает тень.

— Да.

Пятьсот лет спустя, а это все еще преследует его. Это не сулит мне ничего хорошего в плане того, как дальше двигаться мне.

— И уже тогда вы были потомком?

Что-то неприятное закипает в груди. Любопытство меня до добра не доведет.

— Нет. — Он сдвигает свои записи в стопку. — Это случилось позже.

Я хочу понять. Мне нужно понять. Пока все это не смыло меня, как волной, так, что я не смогу найти дорогу назад. Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

— Полагаю, поэтому вы и знаете древний язык.

— Пятьсот лет это вряд ли древность. — Кажется, он даже оскорбился от этой мысли, но, в конце концов, он тянется к книге. Прищурившись, он изучает страницы, а затем чертыхается. — В комплекте с бессмертием должно идти зрение получше.

— Я думала, она даст мне ответы о… обо всем этом. — Я неопределенно машу рукой в сторону груди, где под колючим поношенным свитером спрятана моя метка ворона. Между простым совпадением и ситуацией, когда Звезды бьют тебя по лицу, чтобы заставить обратить внимание, есть разница. Не может быть такого, чтобы только по простой случайности я оказалась здесь — с Инквизитором, с этой тайной, с этой меткой.

— Я могу научить тебя ее читать. — Он откладывает книгу и вздыхает. — Всегда лучше уметь находить ответы самостоятельно. Но в этом тексте нет тех ответов, которые ты ищешь.

Он встает и направляется к стеллажам, чтобы убрать книгу на место, словно вопрос уже решен.

Я сжимаю кулаки. Меня тошнит от того, что правду мне выдают дозированно, будто я могу подавиться, если проглочу ее слишком быстро.

— Я просто хочу знать, почему Звезды выбрали тебя и Инквизитора.

А не Кирена.

— Все непросто, — отзывается он, роясь на полке. Найдя то, что искал, он выдергивает книгу. — Звезды не объясняют свой выбор. Ты это знаешь. Для тебя они выбрали другой орден.

— Лучше бы они этого не делали.

Он возвращается и бросает на стол другую книгу.

— Это не имеет значения. Решать, что с этим делать, все равно придется тебе.

— Я что, должна переписать свою судьбу? — этим здесь и занимается Эдриан? Прячется среди старых книг, надеясь наткнуться на инструкцию, как вернуть себе прежнюю жизнь? — Мне, что, притвориться, что они меня не пометили? Притвориться… — мой голос срывается. — …что эта метка его не убила.

— Нет, — ровно отвечает он, — Ты должна решить, кем ты хочешь быть.

Я смотрю на обложку, на пегаса, нарисованного на ней. И отодвигаю ее от себя.

— Я больше не та девушка.

Эдриан кивает на книгу.

— Но ты жива.

— Я не Икарос. — Я сглатываю. — Это не мое право по рождению.

Спасибо Звездам за это.

— Значит, ты Равенелл, и по этому праву тебе принадлежит вся магия. — Он пододвигает книгу ко мне. — И что ты собираешься с этим делать?

— Заведу ферму? — равнодушно отвечаю я.