Она пожала плечами, ну да ладно, ничего страшного. Я забрался на колокольню и чуть не поскользнулся на потрохах. Патрон .30-06 с цельнометаллической оболочкой действительно сносит голову и был излюбленной пулей снайперов морской пехоты во Вьетнаме. Я оглянулся вниз и посмотрел, как поднимаются женщины. Когда они подошли к вершине, они бросили мне свои винтовки, и я отложил их в сторону. С Дориан, Сабелией, Кэтрин и Кэрри было легко, потому что они были очень высокими, и не нужно было тянуться вниз, чтобы достать их. Бриттани и Кейси были маленького роста, и нам пришлось практически висеть в пространстве, чтобы достать их.

Но мы справились. Мы доставили всех наверх целыми и невредимыми.

"Теперь нам лучше идти потихоньку", - сказала Кэтрин. "Если здесь есть один ополченец, то наверняка есть и другие".

Предупреждение для мудрых.

На колокольню вела не лестница, а ряд лестниц, спускавшихся на второй этаж. После всего пережитого это было не страшно. По пути вниз мы ничего не слышали и не видели. Мы собрались в маленькой комнатке внизу. Я подошел к двери и прислушался. Там было тихо. Я ничего не услышал.

Я выключил рацию, потому что скрытность сейчас была очень важна.

Сабелия распахнула дверь, и я, пригнувшись, вышел наружу.

Ничего.

Просто пустой коридор.

Мы начали спускаться по нему. В конце было окно, и мы могли видеть живых мертвецов внизу. Казалось, их было больше, чем когда-либо. Сабелия повела нас в дальний конец. Мы свернули за угол, и нас встретил еще один пустой коридор. Мы крались по нему, думая, что ведем себя очень тихо и совершенно незаметно. И это была наша первая ошибка. Увидев пустые коридоры, я думаю, что мы все слишком расслабились. Первое правило в зоне боевых действий - обращать внимание на окружающую обстановку, присматриваться к местам засад и возможным зонам поражения, искать укрытия на случай, если начнет лететь свинец.

Я знал это.

Меня этому учили.

Я выжил на войне, следуя этим правилам.

Поэтому я должен был увидеть частично открытую дверь в конце, должен был увидеть ствол оружия, высунувшийся наружу. Но, Бог мне в помощь, я этого не сделал. Раздался выстрел, и мы все упали на пол. Кэтрин тоже, только она уже не встала, потому что пуля попала ей прямо в левый глаз.

Раздались еще два выстрела, пробив стены.

Я увидел, откуда они раздаются, и выстрелил очередью из трех патронов, причем довольно точно, потому что человек вскрикнул. Мы всадили еще несколько патронов в дверь. Сабелия, Кэрри и я прокрались туда. Не говоря им ни слова о тактике, они оба знали, что делать. Пока мы с Сабелией приседали и готовились, Кэрри выбила дверь до конца.

Я быстро вошел внутрь, за долю секунды осмотрев комнату.

У стенного радиатора сидел человек в русском обмундировании. Он был ранен в грудь. Его рубашка стала красной.

"Доктор", - сказал он. "Мне нужен врач... пожалуйста..."

Его оружие, кольт 357-го калибра, лежало на полу, забытое в агонии. Я сразу понял, что этот парень - такой же любитель, как и все остальные. Неважно, насколько тяжелой была рана, если ты был в сознании, ты держался за оружие. Иногда это было единственное, что стояло между тобой и смертью.

"Это Таннер", - сказала Сабелия с ядом в голосе.

"Кусок дерьма", - сказала Кэрри.

Пришли остальные, и по выражению их лиц я понял, что все они знали его, и я без сомнения знал, что он был одним из тех животных, которые управляли маленькой фабрикой изнасилований в школе.

"Он был одним из них", - сказала Дориан.

Я видел, как все эти женщины смотрели на него, кипя от ненависти, точно обезумев от жажды мести. Я рад, что они не направили ее на меня. Они были похожи на животных, готовых к кормлению. Это место из какого-нибудь дрянного старого военного фильма, где герой защищает плохого парня от тех, с кем он обращался как с дерьмом и подвергал адским испытаниям. Мы не можем так поступить! Это сделает нас не лучше его. Черт. Я не герой и первым это признаю.

Я посмотрел на девушек. "Отомстите", - сказал я и вышел из комнаты.

Я не знаю, что именно там произошло, и я не стал возвращаться, чтобы посмотреть еще раз, но я слышал, как этот мудак кричал. Я слышал, как он кричал, как, наверное, кричали многие его жертвы, и мне не было его жалко. Как говорится, что крутится, то вертится. После того как он затих, они все еще пинали и топтали его, пока Сабелия не сказала: "Хватит. Он не может быть еще мертвее".

Они вышли, и я не задавал вопросов и не выносил суждений: то, что они сделали, было необходимо. Это было не большее преступление, чем наступить на паука, вонзившего клыки в палец, или на зомби, пытающегося вырвать у вас горло. Они убили паразита. Теперь у них было что-то вроде завершения, и это было важно для них, и я видел это в их глазах: как будто после того, как они съели, усыпление этого животного что-то смягчило в них и позволило чему-то другому растянуться и расслабиться. Это было хорошо. Все жертвы нуждаются в подобном катарсисе, и лишь немногие получают его.