Полный рок-н-ролл. Я стрелял тремя очередями в направлении их голов, и черепа разлетались, как гниющие тыквы. Мертвецы навалились друг на друга, но все равно хлынули вперед, жадно впиваясь в плоть, движимые самым главным из первобытных инстинктов - потребностью в пище. Когда люк открылся, я сбросил, наверное, штук десять, а потом Райли затягивала меня внутрь, пока я продолжал их сбрасывать. Затем приливная волна мертвецов хлынула вперед с резким, рвотным запахом гниения. В своем количестве они могли бы похоронить меня заживо.

Внутри мы закрыли люк, как раз в тот момент, когда с другой стороны на него обрушились бесчисленные тела. Он откинулся назад. Райли, я и еще три или четыре женщины бросили в него все, что у нас было, в то время как другая женщина пыталась просунуть засов в защелку. Это была битва. Дверь задвигалась, а потом мы толкали ее обратно. Мы делали сантиметры и забирали их. Мертвые белые руки вцепились когтями в край люка. Мы ударили по ним всем, что у нас было, и эти руки были разбиты в кровь, пальцы отрублены, а дверь захлопнута. Задвинули засов, и не прошло и доли секунды, как они снова ударили по ней с такой силой, что она затряслась на петлях, а с потолка посыпалась кирпичная пыль.

Мы были в безопасности.

На какое-то время.

Я повернулся и посмотрел на тех, кого мы пришли спасать, и увидел около десятка женщин, стоящих при свете фонаря. На них была поношенная, грязная одежда. Их лица были грязными и покрытыми синяками, испещренными царапинами и порезами, глаза огромные и пустые, щеки впалые.

Райли сказала: "Стив, познакомься с девушками".

И они пошли вперед.

ЗА БАРРИКАДОЙ

Не хочу этого говорить, но когда эти несчастные существа набросились на меня, я отпрянул назад, потому что искренне испугался. Они не улыбались. Они не реагировали. Они шли на меня, как манекены. Они выглядели почти как люди. Я смотрел на лица, которые были каталогом человеческих страданий. Их глаза были суровыми и неподвижными, и на одно безумное мгновение мне показалось, что я попал в какую-то безумную ловушку. Эти лица... Боже мой... от них у меня перехватило дыхание и я почувствовал слабость в коленях. Это были лица, которые вы видели во время Второй мировой войны в Освенциме и Маутхаузене, глядя на них сквозь ограждения из цепей. Именно так они и выглядели: как выжившие в лагере смерти.

Затем они схватили меня и Райли, когда она объяснила, что мы приехали, чтобы вытащить их. Они обхватили нас, прижались к нам и не отпускали. Многие из них рыдали. Это был самый трогательный и самый отчаянный момент в моей жизни.

AДС.

Американское движение сопротивления.

Они сделали это.

Они держали этих женщин как животных.

Они держали их в клетках, издевались над ними, насиловали и унижали их. В тот момент я поклялся себе, что они за это заплатят. Я не буду делать различий между ходячими мертвецами и теми животными, которые выдают себя за людей. Я уничтожу их всех. У зомби хотя бы было оправдание.

У этой гребаной милиции его не было.

Начались представления. Имен и лиц было так много, что в голове все расплывалось. Некоторым из них было под сорок, другим - всего двенадцать-тринадцать. Только одиннадцать из них были живы. Остальные умерли от болезней и инфекций и были погребены под грязным полом соседней комнаты. Отвращение, гнев и ужас, которые я испытывал, были безграничны, а жалость к этим бедным женщинам - безгранична. Одна женщина, которая действительно выделялась на фоне других, была крепкой и задиристой латиноамериканкой по имени Сабелия Кортес. У нее были растрепанные черные волосы и огромные темные глаза. Красивое лицо было испещрено царапинами, ушибами и шрамом, напоминающим ножевой, который проходил через переносицу до одной скулы.

Она подошла ко мне, когда остальные разошлись. Она не входила в состав приветственной комиссии. Она подошла так близко, что я подумал, что она собирается обнять меня, но вместо этого она взяла мои руки в свои и сказала: "Ты - солдат, который пришел сражаться. Я буду сражаться вместе с тобой. Я умру рядом с тобой".

Затем она отстранилась, но после этого уже не отходила от меня ни на шаг. По какой-то причине она сразу же привязалась ко мне и приняла меня, она была Робином для моего Бэтмена или наоборот.

Зомби продолжали биться в люк, но он держался.

Мы открыли свои пачки MRE, накормили девушек и дали им воды. Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так наслаждался едой, как эти дамы. Сначала они жевали и глотали, не пробуя, но через несколько минут замедлили темп и стали смаковать каждый кусочек. И, клянусь, когда они закончили - а они съели все кусочки, которые мы принесли с собой, - все они стали выглядеть лучше. В их лицах снова появилось что-то человеческое, а глаза смягчились.

Одна из них, высокая блондинка, чье лицо было темным от въевшейся грязи, исцарапанным и опухшим, подошла ко мне и бросилась на меня. Я не был уверен, нападает ли она на меня или проявляет романтику. Когда она попыталась засунуть свой язык мне в рот, я понял, что это второе. Остальные оттащили ее, и она разрыдалась.

"Прекрати", - сказала ей Сабелия.