"После Вьетнама, Стив, корпорации очень тихо скупили СМИ, чтобы контролировать их и продвигать свои интересы, не боясь разоблачения", - продолжила она. "Есть ответ на все это, на то, что происходит сейчас, но мы никогда не узнаем, что это такое. Только если какой-нибудь разоблачитель не проболтается".

Вау. Я никогда не думал, что Дайана была неинтеллигентной, просто ошеломленной и безразличной к миру в целом. Я исправился. Она все время наблюдала за происходящим и, как острый нож, вцепилась в самую суть вопроса. Я был вынужден согласиться с ней, и только потому, что, когда я был в Ираке, то, что сообщали по CNN и FOX (особенно FOX) и в газетах, не было тем, что происходило там. Это едва напоминало правду. С нами было несколько корреспондентов, но они строго контролировались армией и Пентагоном. Им было разрешено говорить то, что можно, и то, что нельзя. И это была полная чушь. Четвертая власть существует (нас учили в школе) для того, чтобы сообщать людям правду, а не тщательно продезинфицированные, политически корректные сообщения. И правда, выходящая из Ирака, была не более фактической, чем пропаганда, извергаемая журналистами во время Второй мировой войны: такая же контролируемая, такая же надуманная.

"Многие люди не хотят верить в то, во что веришь ты", - сказал я.

"Они напуганы. Это угрожает им. Их нельзя винить", - сказала она. "Когда они вывешивают свой флаг, они хотят верить в то, за что он выступает, они не хотят думать, что все это было испорчено жадностью и игрой власти. Они не хотят признаться себе, что все это очень тщательно продуманный фасад, что все это синтетическое и искусственное. Что то, на чем они основывали свои жизни и убеждения, было ложью, что войны, в которых погибли их сыновья, были ненужными. Ты бы так сделал?"

"Нет", - сказал я. "Иногда проще не закрывать глаза".

Она кивнула. "И именно поэтому мы превратились в этих зомби с пустыми глазами, которых кормят с ложечки, которые верят во все, что нам говорят. Ты когда-нибудь видел фильм "Маньчжурский кандидат"?"

"Да."

"Это мы в национальном масштабе: промытые мозги".

У прилавка стояли стеллажи с джанк-фудом, чтобы соблазнить покупателей чипсами, вяленой говядиной и конфетами. Диана начала загружать столько всего, сколько могла втиснуть в пластиковые пакеты. Я сразу понял, что это не для себя: это было для Пола.

Она отошла и начала рыться в одном из офисов, и я последовала за ней. На столе лежало несколько газет, и она начала листать их. Я сделал то же самое. Все они были устаревшими на неделю, но мы все равно их читали. Я просмотрел "The Journal News" из Йонкерса. Там была интересная статья о том, что атомные электростанции находятся под угрозой, некому ими управлять, люди болеют направо и налево. Военные якобы взяли под контроль многие из них, но и они не были неуязвимы для некрофагов. Ослабленное состояние страны поставило наши ядерные ресурсы под угрозу террористической атаки. AEC заявила, что беспокоиться не о чем, но люди были обеспокоены. Они беспокоились о расплавлении активной зоны на АЭС Индиан Пойнт в округе Вестчестер, станциях Хаддам Нек и Миллстоун в Коннектикуте. По всей Новой Англии и на северо-востоке были атомные электростанции, и никто не хотел повторения Чернобыля.

И вот черным по белому я нашел это: открытое признание источника из Центра по контролю и профилактике заболеваний, который предпочел "не называть своего имени", относительно вируса некрофага. Этот человек сказал, что он не был выделен, но ведет себя во всех отношениях как вирус. На данный момент он доказал свою невосприимчивость к антибиотикам. У него было множество симптомов, которые указывали на вирус. Анализ крови CBC и количество лейкоцитов подтвердили это. CDC не исключали полностью бактерию, но казалось, что "инвазивный организм-нарушитель наверняка был патогенным вирусом".

"Проверь это", - сказала Диана.