Майя ничем не отличалась. Грейс — полная противоположность, но все равно слишком хороша.

Это любопытство по отношению к ней пройдет. Это было необходимо, ради нее, это было необходимо.

Осторожно снимая ее со своего плеча, я опускаю спящее тело на диван и накрываю покрывалом, которое было на спинке.

Лучше было позволить ей продолжать меня недолюбливать, так было проще, ну, почти во всем.

Я не направляюсь домой, вместо этого запрыгиваю в свой грузовик и еду через город, останавливаясь и глуша двигатель у кладбища. Небо было затянуто плотными тяжелыми облаками, ветер усиливался по мере приближения шторма, но, несмотря на это, мои ноги хрустят по гравию, пока я не добираюсь до травы и не иду по маршруту к этим двум знакомым надгробиям.

Моя спина опирается на надгробие Грейс, и я поднимаю лицо к небу, первая капля дождя падает мне на щеку.

Но мое молчание нарушается, когда первая капля дождя срывается с облаков. Раздается раскат грома, когда мой телефон жужжит в кармане, и я уже знаю, кто это, даже не глядя на экран.

— Ретт, — я отвечаю.

— Я еду на остров.

— Почему?

— Потому что, брат, прошло пять лет, а ты все такой же.

— Ничего не изменилось.

— Ты хоть трахался? — он усмехается.

— Господи Иисусе, Ретт, — ворчу я, — Какое это, черт возьми, имеет значение?

— Потому что ты не можешь гоняться за призраками, Тор.

— Я не гоняюсь за призраком. Грейс и Лео мертвы, этого ничто не изменит.

— Торин, — вздыхает Ретт.

— Это опять из-за гребаной работы?

— К черту эту работу! — он рычит: — Я не знаю, как тебе помочь! Я подумал, что работа может вернуть тебя, ну, знаешь, к тому, что было раньше.

— Я на пенсии.

— Ты ушел на пенсию из-за Грейс и Лео...

— И игнорирование этого привело к их гибели.

— Их убил шторм, Торин, а не ты.

— Во-первых, это из-за меня они оказались на этой чертовой лодке! — я рычу: — Я ушел на пенсию и взялся за работу, хотя сказал, что не буду. Сказал себе, что это не займет много времени, что чек в конце стоил того, поэтому я посадил их на эту чертову лодку. И они умерли!

И даже с этими свежими мыслями, с воспоминаниями, всплывающими на поверхность моих мыслей, я вижу гребаную Майю. Майя убегает на лодке с незнакомцем, Майя становится перед своим ребенком, чтобы защитить ее. Майя, Майя, Майя...

Женщина, которую я не знаю. Женщина, которой я никогда не смогу обладать. Женщина, которая НЕ была моей женой!

Ретт все еще разговаривает, когда я отключаю связь и запускаю устройство через кладбище, при этом телефон ударяется о дерево напротив меня. Я даже не заметил, что дождь стал проливным за то время, пока я разговаривал с Реттом, не заметил, что промок насквозь, пока сидел у надгробий Грейс и Лео.

Гребаная Майя. Сидела в хижине Грейс. Майя, так чертовски мирно спящая на диване, в то время как внутри меня бушует буря.

Я знал, что Ретт придет, ведь ублюдок не знал, когда сдаваться, а я хотел держаться подальше от Майи. Я чертовски нуждался в этом, но какая-то чертова ниточка тянула меня к ней.

Если бы она была умной, она бы прислушалась к тому, что я говорю. Она бы избегала меня, потому что я доказал свою слабость. Слишком чертовски слаб, чтобы игнорировать это любопытство, которое приводило меня к ней каждый чертов раз.

Несмотря на то, что шторм все еще бушует, на следующее утро я выхожу на лодку, чувствуя, как усталость сковывает мои конечности и сжимает грудь. Прошлой ночью я провел безбожно много времени с Грейс и Лео, уехав оттуда где-то около трех часов ночи, облака разошлись дождем, яростно завывал ветер, срывая листья с деревьев и обрушиваясь на маленький остров.

Сегодня небо было угрюмым, грозово-серым, облака клубились из-за продолжающегося ветра, волны в заливе были неспокойными, но это было ничто по сравнению с водой за утесами.

— Торин! — я слышу, как кто-то кричит, и, оглядываясь, вижу, как один из парней отчаянно машет мне рукой: — Это слишком глупо!

Не обращая внимания на старика, я заканчиваю спускать лодку, твердо держась на ногах, чтобы не упасть, когда море раскачивает судно. Он продолжает звать меня по имени, настойчивость, с которой он это делает, растет, пока громкий рев лодочного двигателя не прерывает его, заглушая шум. Я мог справиться с плохой погодой, штормом и бушующим морем, а если нет, то, думаю, было вполне уместно, чтобы море заявило на меня свои права, как и должно было пять лет назад.

Я вставил SIM-карту в старый телефон, когда вернулся домой этим утром, но оставил его, так как Ретт постоянно звонил, вероятно, беспокоясь, что я сделаю что-нибудь, подобное этой глупости.

У меня не было сил разбираться с ним.

Я не отрываю взгляда от горизонта, вздрагивая, когда лодка врезается в каждую большую волну, а дождь хлещет меня по лицу, обжигая там, где он касается.