Дождавшись, когда та, с преувеличенно торжествующим видом съест добычу, Реарден подозвал уже первого лакея и забрал с подноса ещё три пирожных. С вишней, да. И с не менее довольным видом, начал их поедать, с вызовом глядя на жену и пряча улыбку в уголках глаз. Я залюбовалась этими двумя, которые, прожив в браке столько лет, а скорее – столетий, до сих пор способны на добрую шутку и нежность друг к другу, не стесняясь проявить её перед посторонними.

А у нас, среди знатных или просто обеспеченных семей, супруги жили как чужие люди, случайно оказавшиеся под одной крышей. В лучшем случае – деловые партнёры, в худшем – враги, которые вынуждены играть свою роль перед посторонними, встречаясь разве что на званых обедах и в супружеской постели ради продолжения рода. Браки по любви – удел бедняков без дара, в высшем свете они случались невероятно редко, чуть ли не реже, чем рождались метаморфы с высшей категорией. Про один такой брак я даже легенду слышала, это случилось в семье моей матери более десяти поколений назад.

А как иначе – если одарённых жён у нас покупали? Какая любовь, если муж платил за ту, у которой категория выше, часто даже не видя невесту до брака, а её вообще ставили перед фактом. Иногда я жалела, что мой отец – виконт, а не простой конюх или пахарь. Хотя, раз уж у меня дар проявился – меня бы всё равно продали. А мечтать о том, чтобы родиться без дара, я не могла – это уже стало частью меня, как рука или голова.

Но я всё же нашла выход, спасибо Руби. Правда, сомневаюсь, что когда-нибудь смогу завести семью – скрываясь в виде парня, не так-то просто найти себе мужа. Но я буду жить – и это главное. К тому же, жить я буду долго. Кто знает, что случится через сто или двести лет? Не буду загадывать.

Когда с обедом было покончено, а лакеи, убрав со стола и оставив только графины с вином и бокалы, удалились, Реарден, вздохнув, обвёл всех сразу посерьёзневшим взглядом.

– Все вы знаете, по какому поводу мы здесь собрались. Вина моего второго внука не вызывает сомнений, доказательства налицо. Когда он вернётся, его придётся судить. Моему сыну, – он сочувственно взглянул на короля. – Но подобного преступления не помнит даже Лихнис, а он на две с лишним сотни лет старше меня. Элай, познакомься с моим главным советником и лучшим другом. – И старый король указал на незнакомца, сидящего рядом со мной. – Он верой и правдой служил мне более пяти сотен лет, пока я возглавлял нашу страну, и вместе со мной ушёл в отставку. У Эверилла свой главный советник, но Лихнис остался со мной, и если нужно – всегда поможет советом. Я доверяю ему, как себе. Если не считать Глена и Майрона, которые поклялись молчать, лишь мы, те, кто находится в этой комнате, знаем о преступлении моего внука.

Стало как-то неловко. Все остальные, кто находились в этой комнате – короли, королева, принц, советник, начальник охраны, – имели на это гораздо больше прав и оснований, чем я – вообще, по сути, посторонний. Я ведь даже не дракон. Но меня привели на это собрание и оставили присутствовать. Почему?

– Мне придётся судить родного племянника за тяжкое преступление – покушение на убийство, – подал голос король. – И мне нужен совет – как быть? Я прошу всех вас высказаться, и вместе, я уверен, мы найдём выход и примем правильное решение. Лихнис?

– Я не помню, чтобы когда-нибудь происходило что-то подобное. На моей памяти было два убийства, одно из-за женщины, второе – глупая юношеская ссора. Оба раза в драке, оба раза – неумышленно. Убивать никто никого не планировал, случайность, аффект, неосторожность, но никак не холодный расчёт. Здесь же мы имеем дело с хорошо продуманным и подготовленным покушением, которое не удалось лишь по чистой случайности – появление Элая Бастиан предугадать никак не мог.

– Бастиан – хороший стратег, но не ясновидящий, – криво усмехнулся Вэйланд. – А меня, видимо, очень любят небеса, раз послали мне спасителя в самый последний момент.

И он благодарно улыбнулся, слегка сжав моё плечо.

– Да, вам очень повезло, ваше высочество. И вы выжили, но не из-за того, что Бастиан приложил мало усилий. Если бы что-то подобное сделал кто-то другой, я бы требовал для него смертной казни, хотя даже в архивах ничего подобного никогда не упоминалось. Не было прежде такого преступления в нашей стране. По крайней мере, насколько это отражено в хрониках.

– Смертная казнь? – ахнула королева, и слёзы брызнули у неё из глаз.

– Мама, я не смогу отдать приказ о казни своего племянника. Прости, Вэйланд, его поступок не имеет оправданий, но… я не смогу.

– Не извиняйся, отец. Я понимаю тебя. Будь я сам на твоём месте и узнай, что мой племянник… Нет, отец, что бы ни совершил Бастиан – не нужно уподобляться ему. И отправлять на смерть свою кровь.

– Так тому и быть, – кивнул король. – Бастиан будет жить. Но безнаказанным его поступок оставлять тоже нельзя.

– Нет, конечно, нет, – заговорили все, сидящие за столом, даже королева.