Расцветка королевы – а кого же ещё? – была странной, приглядевшись, я поняла, что часть чешуек у неё была темно-коричневой, а часть – серебристо-белой, наверное, от седины. Интересно, Лихнис, вообще весь белый? Или серебристый?

– Два сына, четыре внука, два правнука, и всего одна-единственная внучка! – пожаловалась мне драконица, а потом решительно протянула лапу. – Дай! Понянчил сам, дай другому!

– Бабуль, Элай вовсе не маленькая девочка. И я не нянчил его, мы общались. Извини, но не дам.

– А бабушка тебе пирожные перед обедом давала, – тяжело, даже как-то слишком тяжело вздохнула королева. – Дедову корону поиграть давала. На стене в тронном зале рисовать давала. А ты бабушке отказываешь. – Ко мне протянулись уже две лапы. – Да-ай!

– Прости, Элай, но она моя бабушка.

И меня пересадили в огромные ладони.

– Ты ж моя лапочка, ты ж моя красавица, – заворковала драконица, баюкая меня и прижимая к огромной щеке. – Как же давно я мечтала подержать такую вот крошку в руках.

А знаете, может, это и странно, но мне понравилось. Да, я уже давно взрослая, но так уж вышло, что прежде обнимала и ласкала меня только Руби. К родителям меня выводили по вечерам, вместе с остальными детьми, и мы стояли в ряд, в то время как они интересовались у кормилиц и гувернёров, хорошо ли мы себя вели. Лично мне доставалось максимум: «Я довольна тобой», когда Руби докладывала о моих успехах. Потом реверанс, сказанное хором: «Спокойной ночи, милорд, миледи», – и всё, визит закончен.

А бабушку свою я вообще увидела впервые на одном из званых ужинов, на которые допускалась с пятнадцати лет. Меня оглядели в лорнет и вынесли вердикт: «Тощая какая-то, а в целом ничего, сойдёт. О, третья категория? Это хорошо, много денег принесёт семье». Я же стояла истуканом, потому что нельзя заговаривать со взрослым, если к тебе не обратились напрямую. Вот и всё моё общение с бабушкой по материнской линии, другая вообще умерла до моего рождения.

Для меня это было нормально. Я привыкла к подобному с детства. Руби рассказывала, что в простых семьях всё иначе, там женятся по любви, и детей заводят, потому что их хотят, а не потому, что нужны наследники и дочери, чтобы выгодно продать их замуж. Я слушала об этом так же, как волшебную сказку о драконах.

А теперь я попала в эту сказку. Я среди драконов, летаю вместе с ними, точнее – на них. И вижу те самые сказочные отношения, в которые и не верила особо.

Члены семьи не скрывали своей привязанности, улыбались, прикасались друг к другу. Дети обращались к родителям на ты – и это воспринималось как должное. И это отношение распространялось и на меня тоже. Меня хлопали по плечу, трепали по волосам, приобнимали – последнее только Вэйланд, но делал он это так легко и свободно, что мне и в голову не приходило посчитать это неправильным. Лишь потом удивлялась, но не в тот момент.

А уж что со мной делала королева! И как же это было приятно! Может, это и неправильно, ведь на самом деле я вовсе не маленькая девочка, но пусть хотя бы так. Руби далеко, и порой мне так не хватает её объятий. Так пусть их получит хотя бы маленький дракончик – кому от этого будет хуже?

– Вот так случайно и узнаешь то, над чем ломал голову более сотни лет, – раздался за спиной королевы насмешливый голос, и я, оглянувшись, увидела серого дракона, который обращался к коричневому.

Всё время нашего полёта Савьер держался в стороне, не мешая, но держа нас в поле зрения. И лишь сейчас подлетел ближе.

– Ой, как будто ты не знал! Сам же запретил отмывать его каляки со стены.

– Я там такой красивый был. В короне, больше меня самого, – серый дракон рассмеялся. Я заметила, что драконы часто смеются или просто улыбаются, они вообще были очень жизнерадостными. Интересно, а в королевском дворце тоже так? Или там этикет и протоколы, и все строгие и важные, как у нас?

– Вэйли, вот скажи, сколько ещё я должна ждать, когда ты женишься и подаришь мне вот такую же лапочку? – драконица снова прижала меня к своей щеке.

– Бабуль, а почему сразу я-то?

– Ты в семье старший среди холостяков.

– Не-а. Старший у нас отец. Вот к нему, пожалуйста, с этим вопросом и обращайся. А я молод ещё, не нагулялся.

– А ведь действительно, – задумалась королева. – Хорошая мысль. Пока не улетел – нужно будет с ним поговорить. Больше ста лет уже вдовеет, сколько можно одному-то?

– Влип сынок, – серый дракон переглянулся с коричневым, и они заулыбались.

– Ах, Элай, – вздохнула вдруг королева. – И почему ты не девушка? Вышла бы замуж за Вэйли, ну, или за Эверилла, и была бы у меня сразу внученька. И ждать не нужно. Как жаль, что ты мальчик.

– Действительно, как жаль, – хитро глядя на слегка напуганную этим неожиданным предложением меня, хихикнул Реарден.

– Но ведь вы, метаморфы, можете менять пол! – осенённая идеей, радостно воскликнула драконица. – Может, станешь девушкой, а?