— И эта девочка, которую ты послал убить Фло, а потом предал. Я, конечно, понимаю, что она наёмная убийца, я ненавижу её за то, что она пыталась навредить Фло. Но побойся богов, Тир: она тощая, вся в синяках и выглядит, как будто только недавно доросла до возраста, когда в трактирах налевают! Тебе не стыдно прятаться за её спиной?!

— Она — фейри, они...

— И это все объясняет, конечно! Точно, она же не дракон!

— Я всего лишь хотел сказать, что все остроухие очень молодо выглядят, она на деле не младше тебя, а то и старше...

— Тир, мне плевать, что ты хотел сказать, слышишь?! — она сорвалась на крик и судорожно закашлялась — лёгкие жгло огнём. Он дёрнулся вперёд, но она снова отступила.

— Ирейн...

— Плевать, — повторила она. — Ты пытался убить дорогое мне существо. Может, драконы такое и прощают, но люди — нет. Забирай этот зверинец и своего Казначея. Я не хочу видеть их здесь, и это — моё последнее слово. С завтрашнего дня трактир снова открывается.

22

*

Вета капризничала. Она явно хотела молока, но Ирейн не рисковала удовлетворять это желание: мало ли, как сказываются временное умирание и та магия, с помощью которой её откачивали добрые драконы? Нет уж, от этих чего угодно можно ждать. Верить им она перестала окончательно. 

Это ж как повезло, что они дочь помехой не посчитали! Или сделали вид? Она снова вспомнила клятву Тира, а потом — как он хладнокровно подписывает приговор фее, как он лжёт, что поможет Фло, зная, что уже отправил за ней убийцу, как спокойно говорит о том, что сделает с послом... 

В горле встал ком. 

Как она ужасно вляпалась! Ирейн бы с удовольствием сорвалась да убежала, как глупая малолетняя магиня. На миг даже всерьёз обдумала такой вариант, но тут же отбросила: самочувствие не радовало, на руках маленький ребёнок, а на хвосте не абы кто, а наделённый властью дракон. От таких, думается ей, только в сказке скрыться можно. А вот в реальности пустят за ней тех же следопытов лисьих или волчьих, да парочку колдунов отсыпят — и стоять ей уже через пару часов пред князем, подарочным бантиком подпоясанной. 

Да и не выезжала она никогда никуда, сиднем сидела в Медвежьем Углу. А дорога — та же наука. Нужно знать тысячи тонкостей, законов и правил, чтобы быть там за свою. И, конечно, единственный способ их постичь — встать однажды на рассвете и пойти вперёд, не оглядываясь. Совершать ошибки, искать приключения, месить дорожную пыль, пока не поймёшь, что вот эта тропка уж точно твоя. 

Но Ирейн никогда и не помышляла о таком. Она была лишь владелицей перевалочного пункта для таких вот бродяг, гостеприимной хозяйкой на одну ночь, наблюдающей, как после путники бредут дальше. 

Всегда завидовала им немного — там, в глубине души. Думала иногда: как знать? Может, будь у неё старший брат, не довлей вина перед матерью и долг перед отцом над головой, она стала бы колдуньей. Училась бы в одном из их заведений, красила бы волосы в малиновый и видала каждый день не бутылки, пьяные рожи и счетовые книги, а чудеса, волшебных существ и таинственные чары. 

Опасные это были мысли. Она глушила их, как могла, говорила себе, что уж она — баба земная и обыкновенная, что кто-то должен и выпивку великим колдунам наливать… но тихий шёпот сожаления все же пробивался иногда. 

Если совсем честно, потому она и потянулась навстречу Тиру так легко, согласилась, не думая. Не ради титула, в который до последнего не верилось, не ради денег, нет. Но ради того чуда, которое, казалось, олицетворял собой бирюзовый крылатый зверь, обратившийся в пристройке, ради шанса найти что-то, ей предназначенное… Ради шанса обрести любовь, наконец — ту самую, о которой принято слагать стихи, ту самую, которой ей видеть не доводилось.

Ошиблась, конечно, дура великовозрастная. У самой сколько за плечами пройденного, сколько мутной воды сцежено, лжи услышано, а гляди ж ты — сказки захотелось. Вот и жуй теперь свою сказку, вот и гляди теперь на волшебных созданий, пока гляделки не повылазят!  

Точно понимая настроение матери, Веточка закапризничала ещё сильнее. Будь у Ирейн силы, она бы, конечно, сходила к вдове Дорофф, что за поворотом — у той всегда можно было раздобыть свежее молоко. Только вот здоровье без связи с драконом тут же стало сдавать, да и показательные выступления не пошли впрок: она и встать не могла без боли, дыша поверхностно и тяжело. Позвать кого? Но наверняка примчится дракон, а с ним ей и говорить не о чем... 

Будто отвечая на её мысли, дверь распахнулась, и без стука вошёл Казначей. Вот только его Ирейн и не хватало, чтобы почувствовать себя счастливой, да-да! 

— Можешь ещё насрать посреди комнаты, — сказал она зло. — Ты же, кажись, перепутал её со своим сортиром, если и стучать нужным не считаешь? 

Уголок губ Казначея чуть дрогнул в пародии на улыбку. 

— Мой Князь сказал прислать к вам Лиз, — сказал дракон. — Но я посмел предположить, что моя кандидатура будет лучше. 

— И чем это?

— Ну, для начала на мне есть бельё.

— Не убедил.

— И не старался. Вы мне не понравились с первого момента, моя княгиня.

— Это, знаешь ли, взаимно.

— Знаю.