Между тем, в среде драконов бытовало мнение, что обретение истинной пары — это всегда, в первую очередь, урок. Ведь кто сказал, что вторую, недостающую половину души обрести так уж просто, или так легко увидеть себя в ком-то, кто похож на тебя и, в то же время, полностью противоположен? Считалось, что встречая совместимых и истинных, драконы обретают не только любовь, но и мудрость, учатся понимать себя, видят в них, помимо прочего, ещё и отражение собственных ошибок.

Но ерунда же! Он очень даже терпеливый и гуманный правитель, вот! Это признают все. С чего бы мирозданию преподносить ему именно такой урок? Лучше бы Совету Старейшин, сереющему при виде новых законов об иммигрантах да полукровках, уроки преподнесли!

«Старейшинам поздно учиться, — прошептала какая-то часть внутри Тира голосом Оса. — Они уже обретали свои пары, они уже построили Предгорье таким, каким оно было. А ты ещё только начинаешь». Так, быть может, стоит все же начать — с малого?

— Спасибо, что присмотрели за ней, госпожа Элена, — сказал он уважительно, забирая малышку. — Я очень ценю это, как и вашу преданность.

Рыбина... то есть, русалка покосилась на Тира задумчиво, точно проверяя, не подменили ли его исподволь какой неведомой нечистью.

— Не за что? — получилось у неё несколько вопросительно.

— Полагаю, все же есть за что, — усмехнулся Тир. Он бы, может, что ещё добавил, но тут внизу зазвучали голоса: приехали Медведи.

И Тиру, спасибо драконьему слуху, не надо было спускаться вниз или идти в провидцы, чтобы понять: с косолапыми прибыли очень, очень большие неприятности.

Они, воплощенные в одну конкретную высшую нечисть, устремились к Ирейн, наплевав на политесы. Князь рванулся было остановить это существо, но ситуация внизу накалялась с невозможной скоростью, а защитные чары, наложенные на пару после инцидента, могли бы выдержать очень и очень многое. Между тем, разговор на первом этаже принял крайне опасный оборот.

— Эта тварь пахнет кровью моей пары, — голос Михала упал до низкого, злобного рычания, что было дурным знаком. — Не хочет ли уважаемый Князь Предгорья лично объяснить мне, почему?

Тир поморщился и, погладив по голове дочь, знаком попросил Элену остаться с малышкой. Дождавшись настороженного кивка, он направился вниз, просчитывая варианты.

Сильно ли взбесится Ис, если придётся все же пожертвовать бабочкой? Ледяной тяжело привязывался, у него не было никого, кроме сестры, двоих друзей детства и пары, но эта фея, Раока, каким-то образом сблизилась с Главой Безопасности. Тиру казалось, что её смерть огорчит друга. С другой стороны, признать факт, что убить эту Фло приказал он сам — значит, спровоцировать невиданной силы клановый конфликт. Ну что за патовая ситуация!

Ещё с самой нечистью непонятки. Велика ли вероятность того, что эта самая Фло замешана в покушении на Ирейн? Нет, фейри утверждала, что успеть его лично совершить Лебедь не могла. Но такие куколки, скрадывающие звуки... Было ли это совпадением?

— Господин Михал, — поздоровался он холодно и обозначил подбородком кивок. — Отвлекитесь, фей в любом случае не так легко придушить.

Оборотень двух тысяч лет от роду, что даже в человечьем обличьи оставался огромным бурым зверем, небрежно отбросил неподвижную девчонку и перевёл на Тира взгляд чёрных от бешенства глаз.

Отдых князя медленно, но неизбежно превращался в рабочие будни, а ситуация настойчиво пахла международным скандалом внушительных масштабов. И, что самое обидное, винить в этом следовало не кого-то, а исключительно себя.

*

Когда в комнату влетела Фло в роскошном плаще, отороченном мехом, Ирейн поначалу решила, что ей всё просто кажется. Правда, ну откуда тут взяться Лебеди, да ещё и в таком наряде? Тем не менее, дивное видение и не думало исчезать. Напротив, женщина тут же уселась рядом и принялась осторожно ощупывать Ирейн, замысловато ругаясь сквозь зубы.

— Ящерицы тупые, — бормотала она. — Дети малые, а всё туда же... И ты хороша! Зачем мою куколку без надобности брала? Чего на улицу сунулась? Ума, как у улитки!

— Вот кто бы говорил, — фыркнула Ирейн в ответ. — Оставила мне письмо слезливое — и сделала ноги. Без денег, слова не сказав! Ты же не ребёнок, Фло! На дорогах разбойники, да и начинать новую жизнь без гроша за душой — не придурь ли?

— Разобралась бы, — буркнула Фло.

— Да уж видела я, как ты в прошлый раз разобралась! — фыркнула Ирейн. — Снова жила бы в лесу и помирала с голоду. И вообще... я брошку тебе отдать хотела. И глинтвейн приготовить.

Она изо всех сил постаралась, чтобы тон не изменился, но голос-таки подвёл — дрогнул.

— Прости, — сказала Фло, отводя глаза. — Это было лучшим решением. А глинтвейн князю своему приготовишь, так правильнее будет, уж поверь... и довольно об этом, обе хороши. Скажи лучше, они у меня на чердаке все разворотили, небось?

— Не знаю, — нахмурилась Ирейн. — Я не разрешала. Но в этом доме, знаешь ли, больше никто не спрашивает моего дозволения: хотят — выгоняют гостей, хотят — наряжают рабочих в глупые одежды, хотят — постояльцам мозги в кашу превращают. Я у них заместо ветоши, со мной считаться не надо.