— Вот именно, — Ирейн распалялась, и каждый вдох отдавал тупой болью. — Это — моя земля, мой трактир, меня тут пытались убить, и я не позволю уничтожить несчастного оборотня только потому, что он что-то там колдовал! 

— Он — подозреваемый в покушении на тебя, — в голосе Тира прорезались опасные нотки. — При таком раскладе я даже дракона едва ли пощадил бы...

— Даже дракона! — рявкнула Ирейн, чувствуя в глазах злые слёзы. — Даже! Конечно, это многое объясняет! Есть драконы, и есть жалкие низшие существа, да? Фло ужасна, потому что когда-то сделала ошибку, поддалась боли и ненависти. Зато вы, конечно, совсем не ужасны, вот нисколечко! Сам ты ходишь с человечкой в паре, но вот Иветту никогда за «человечье отродье» не отдашь. Тир, тебе не видится в этом какое-то противоречие, не кажется, что ты зря меня признал? 

— Моя княгиня, предубеждения против других рас во многом свойственны драконам, — встрял Казначей. — Но не распространяются на пару и ребёнка. Вы после Принятия официально считаетесь драконьей госпожой.

— Но я — человек!

— Сомнительный повод для гордости, — отбрил Казначей.

— Какой есть, — отрезала Ирейн. — Я не буду стесняться своего народа! 

— Конечно, нет, — проворковал Тир. — Ты все не так поняла...

— Прости, — в её душе клокотала ярость. — Но сложно не понять, слушая все это из твоих уст. Ты презираешь всех не-драконов, Тир, и, что страшнее, даже не замечаешь этого за собой! Ты хочешь убить этого оборотня, даже не доказав его вину! 

— Вы вмешиваетесь в то, чего не понимаете, моя Княгиня, — начал Серый, но тут Ирейн не позволила бы себя сдвинуть ни на один проклятый шаг назад.

— Я не княгиня, — отрезала она. — Пока — точно нет, уж простите: мозгами не вышла, по вашему, умному, не болтаю, в политесах ничего не смыслю. Все так. Я — трактирщица, и вы собираетесь прибить моего постояльца, потому что, видите ли, Лисы что-то нашли. Да даже в нашем Медвежьем Углу все знают, что между Волками и Лисицами многолетние споры ещё со времён Звериных Войн! Я против, Тир, слышишь? Если мой голос и впрямь для тебя хоть что-то значит, не смей убивать волка! 

— Ты так тревожишься за него, — сказал Тир с лёгкой улыбкой. — Это трогательно.

Ирейн посмотрела на дракона мрачно. О нет, он не был тронут, он ревновал и злился — связь не соврёт, в отличие от лица. Но тут и она не собиралась уступать — нет, нет и ещё раз нет. 

Тактику, однако, следовало изменить. 

— Та тень у пристройки, — сказала она. — Это был некто невысокий и более плотный. Я тогда решила, что это Мардж, а она — объёмная дама. 

— Вам стоило сказать это сразу, — отметил Казначей спокойно, но Ирейн ощутила его скрытое раздражение. 

— Я не подумала, что это важно, — призналась она. И тут же почувствовала себя на редкость глупой курицей, из-за которой могут выпотрошить мозги ни в чем не повинному существу. 

— Ар, ты только что укорил мою пару? — голос Тира опасно понизился. — После того, что она пережила?

— Вам показалось, Княже.

— Вот и ладно, — кивнул Бирюзовый. — Попробуй пока обойтись с этим волком без ментального сканирования.

— Сделаю все, что в моих силах, — отрезал Казначей и вышел. 

Тир тут же повернулся к Ирейн с вернувшейся на лицо улыбочкой.

— Так что, принести Вету?

Она кивнула, стараясь не задумываться о том, насколько её пугал этот переход от весёлого рубахи-парня к безжалостному драконьему князю. Соглашаясь быть парой Тира, она не имела и десятой доли представления, что это значит на самом деле. А ведь дальше будет ещё хуже...

21

***

Тир был зол: на дурацкого волка, который колдовал на улиточном поле и явно нравился его паре, на неведомого убийцу (в то, что посол виновен, князь не верил ни на йоту), на ситуацию в целом и на себя. Последнее особенно раздражало, вносило дисгармонию в тонкое устройство драконовой психики, которое обычно зиждилось на принципе: «Я всегда прав. Если вам кажется, что я не прав, могу превратиться и повторить».

Но глупо отрицать: в ситуации с обретением пары он наделал глупейших, примитивнейших ошибок. Что бы сказал на такое Ос, обучавший его дипломатии? Подумать только, Ирейн полагает, что у него предубеждения против других рас. Чушь какая! А ведь он, Тир, считается самым прогрессивным князем драконов! «Ты слишком мягок для дракона и правителя, Княже», — всегда говорила ему Аки и была права, конечно.

Наверное.

Если задуматься, отчего-то же магия и Небо решили, что идеально совместимой парой для Тира, матерью его детей должна быть не блистательная драконица Аки, а Ирейн с её чисто человеческим, зашоренным взглядом на вещи. Да и ему, если честно, рядом с Ирейн было лучше, спокойней, правильней. Но... и сложнее тоже. Он не знал, как себя с ней вести.